Внутри было еще с десяток человек, которые разговаривали, завтракали или просто читали. Адреналин все еще бурлил во мне, я был взвинчен и зол. Если бы здесь была Аннализа, она бы без раздумий проломила Уолли череп и сожгла бы его дотла, а тех, кто погиб бы под перекрестным огнем, сочла бы приемлемыми потерями. Я был не готов на это пойти. Уолли нужно было убить, о, как же его нужно было убить, никто не знал этого лучше меня, но не здесь.

Если только это место не станет подходящим.

Уолли поднял свои бледные дряблые руки.

— Шестьдесят секунд, верно?

— Ты не заслуживаешь и шестидесяти секунд.

— А они заслуживают, — он указал на толпу вокруг.

— Выглядишь ужасно.

— Но чувствую себя прекрасно. — Он потер отслоившийся кусочек кожи на мочке уха. — Рэй, я знаю, что ты хочешь сделать, это написано у тебя на лице, и я вижу это по твоему свечению, но я тоже изменился. Если ты начнешь действовать здесь, пострадают все эти люди. Я уставился на него, представляя, как его череп раскалывается на части. Смогу ли я сделать это достаточно быстро? Мой призрачный нож в кармане казался живым. Я вспомнил, как он пытался меня контролировать, и жажда убийства немного поутихла. — Может, просто поговорим? — спросил Уолли. — Присядь.

Я сел и положил руки на стол.

— Моя подруга сегодня умерла из-за тебя.

— Которая? — Я чуть не схватил со стола нож и не вонзил ему в глаз, но он продолжал говорить, не обращая на меня внимания. — Та, симпатичная, с большой задницей? Я знал, что ее время уже близко. Она передала тебе мое сообщение, верно? Я имею в виду, ты же здесь.

— Зачем, Уолли? Чего ты пытаешься добиться?

Он вздохнул.

— Я не любитель интриг, Рэй. Думаю, ты это знаешь. Некоторые могут придумать сложный план, чтобы получить желаемое, но я не такой. Мне нужно, чтобы все было просто.

К столику подошла официантка. Это была высокая азиатка с широким лбом и длинными прямыми черными волосами. Она изо всех сил старалась не смотреть на Уолли и, казалось, была не в восторге от моей промокшей одежды.

— Что будете заказывать?

— Я думал, этот столик обслуживает другая официантка, — сказал Уолли. В его голосе слышалось раздражение.

— Нет, я ваша официантка, — ответила она тоном, который говорил о том, что она недовольна и не хочет спорить.

Уолли снова вздохнул.

— Я бы хотел три яйца вкрутую, ломтик бекона и сосиски. И воды. Рэй? Это за мой счет.

— Черный кофе, — сказал я, зная, что не выпью ни капли. Я не хотел ничего от него принимать.

Официантка поспешно удалилась.

— Я думал, этот столик принадлежит другой официантке, — сказал он мне, как будто я не слышал его в первый раз, когда он это сказал. Его губы были резиновыми, а зубы — серыми. — Мне не нравятся азиатки. Я знаю, что некоторые парни от них без ума, но мне нравятся кудрявые волосы.

Я закрыл глаза. Я не собирался сидеть здесь и говорить с ним о женщинах.

— Тебе нужно, чтобы все было просто, — подсказала я.

— Верно. Для моего дела мне нужны были люди-невидимки, и я хотел сделать это так, чтобы привлечь твое внимание.

— О каком деле ты говоришь?

— Я пытаюсь собрать головоломку… Хотя нет, забудь об этом, — сказал он. — Все равно у меня ничего не вышло. Теперь речь о тебе. Помнишь, что я сказал тебе в прошлый раз, перед тем как ты попытался меня убить? Ничего не изменилось. Грядет что-то плохое, Рэй. Очень, очень плохое.

— Но при чем тут я?

— Я в долгу перед тобой за все хорошее, что ты сделал для меня, пока я рос.

— Это не делает нас друзьями.

— О нет. Я прекрасно это понимаю. И все же ты делал для меня то, чего не делал никто другой, даже мои настоящие друзья. К тому же мне нравится с тобой общаться. Это все равно что дружить с самым смертоносным убийцей Сталина или кем-то в этом роде.

Даже я знал, кто такой Сталин.

— О чем ты, черт возьми, говоришь?

— Общество Двадцати Дворцов, само собой. Раньше они были по-настоящему страшными, ну, в те времена. Я разговаривал с людьми, которые застали те времена. Все их боялись и прятались, как полевые мыши. Но они потеряли свои книги заклинаний, настоящие книги заклинаний, и больше не могут создавать первичные заклинания. С тех пор их влияние ослабевает.