У меня перехватило горло и дыхание стало поверхностным. Мелли явно испытывала мучения, и я был уверен, что знаю почему. Этот хищник набросился на нее и начал есть. То, что защищало ее, когда она навещала меня в Сиэтле, то, что защищало Саммер сейчас, должно быть, стерлось или было унесено прочь. Теперь она в полной мере ощутила на себе ядовитое прикосновение этого существа. Он покрывал все ее тело, проникал в нос и горло и медленно растворял ее, пока она была еще жива.

Как будто мне нужна была ещё одна причина ненавидеть Уолли Кинга.

Я достал свой призрачный нож. Когда я убивал хищника в доме Мелли, мне пришлось ударить его раз десять или двенадцать, прежде чем он умер. Может, у него и было уязвимое место, но я не знал, как его найти.

Я сделал глубокий вдох; для этого мне нужна была твёрдая рука. Судя по марле, существо было тонким слоем покрыто её кожей. Я не мог нанести удар, не задев её. Ничего страшного. Пока она жива, призрачный нож не причинит ей вреда он лишь на время изменит её личность. Хищник, эта ткань, был частично соткан из магии, так что ему было бы больно.

Где-то неподалёку послышался шорох, в многоквартирном доме было полно людей. Я представил, как приезжает Общество Двадцати Дворцов и увозит Карамеллу на вертолёте на секретную базу где-то в пустыне, где команда учёных в защитных костюмах ждёт её, чтобы спасти ей жизнь. Жаль, что у меня не было ни вертолёта, ни лаборатории в пустыне. У меня даже защитных очков не было. А Общество, до которого оставалось еще несколько часов пути, скорее сожгло бы ее дотла, чем попыталось бы спасти.

Кроме меня, здесь никого не было, и если Мелли хотела выбраться из этой передряги, мне нужно было самой отрезать ее от хищника.

Хватит тянуть. Я поднес призрачный нож к ее лицу, собираясь провести им по щеке, а может, и по губам, чтобы освободить дыхательные пути. Как долго он закрывал ей рот и нос, или он дышал за нее?

Когда я приблизилась, ткань, казалось, напряглась, и когда призрачный нож вонзился в нее, марля, закрывавшая грудную клетку Карамеллы, резко дернулась вверх. Я услышал, как хрустнули ее кости, а рот под тканью раскрылся в беззвучном крике.

Потом она обмякла, и ее губы перестали дрожать. Голова слегка склонилась набок. Это было едва заметное движение, но казалось, что силы покинули ее. Хищник убил ее.

Я закрыл глаза и опустил голову. Мелли только что умерл у меня на глазах, по сути умерла из-за меня. Я подвел ее. Я вспомнил, как всего два дня назад она ударила меня по лицу. Ее лицо исказилось от горя, но она не плакала. Неужели ткань забрала и это у нее?

Мне хотелось сорвать с нее марлю, она заслуживала более достойного погребения, но если бы я это сделал, от нее не осталось бы и следа. Снаружи послышались голоса, и я подавил в себе желание прикрикнуть на них, чтобы они заткнулись. Люди не должны кричать на своих детей. Они должны с уважением относиться к мертвым.

Откуда-то рядом со мной донесся странный жужжащий голос. Потом я услышал второй и третий. Что-то застонало и заскрипело, как корабль в бурном море. Потом раздался еще один треск, на этот раз не от тела Карамеллы. Казалось, будто мир раскалывается на части.

Я вонзил призрачный нож в голову Карамеллы. Там, где я рассек хищницу, появилась бледно-серая линия.

Я снова услышал этот странный вой и испытал от него дикую радость. Я ударил второй и третий раз, а жужжащие голоса вокруг становились все громче, пока не слились в тот самый яростный гул, который я слышала в доме Мелли. Может, эта штора звала других таких же?

Внезапно на диван надо мной что-то упало, и на одно ужасное мгновение мне показалось, что рядом со мной приземлился еще один хищник. Но это была не штора, а Жасмин. Она вырвалась от бабушки и побежала обратно в дом.

— Что это за шум?! — крикнула она.

Пол под Карамеллой исчез, открыв проход в клубящийся черный туман Пустых пространств.

ГЛАВА ШЕСТАЯ