Я уставилась на слова, язык пересох, горло сдавило. А затем начала читать.

— Ya hamiat alqamar fi allayl, ’adeuk litutliq aleinan lilnuwr waturshiduni khilal alzalami. Dae alshams aleazimat tarqus min hawlik bialhubi walmawadati…

Каждый слог скрёб по нервам словно осколок стекла.

Зампа стоял надо мной, неумолимый, резко поправляя каждую ошибку с суровостью тюремщика, ломающего заключённого. Любая оговорка, любой сбившийся вдох встречались резким упрёком.

Наконец он тяжело опустился в кресло и потёр виски, на лице отчётливо проступила усталость.

— Я знаю, что был с тобой суров, леди Точино, — тихо произнёс он. — Но на похоронах я видел лорда Бальтазара. Он прятался в тенях. А когда я не смог найти тебя, то испугался худшего. — Он сжал подлокотник кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Он наблюдает. Ждёт. И я не позволю ему прикоснуться к тебе.

У меня перехватило дыхание.

Он видел его.

Сердце бешено заколотилось в груди — и не только от страха, но и от чего-то ещё. От одной мысли, что Бальтазар был так близко, наблюдал за мной из-под покрова теней, по позвоночнику пробежала возбуждающая дрожь.

Ужас и желание сплелись внутри меня, с каждым ударом сердца затягиваясь всё туже.

Придёт ли он за мной?

Знал ли он, что я этого хочу?

Тоска становилась всё мучительнее. Опасное желание, жившее где-то на грани воспоминаний и безумия.

— Могу я идти? — тихо спросила я, сделав голос мягким и спокойным.

Зампа кивнул, промокая лоб платком.

— Конечно. Но продолжай упражняться. Завтра я снова тебя проверю.

Я изящно пересекла комнату, наклонилась и поцеловала его в щёку.

— Спасибо за вашу доброту, синьор.

Его взгляд потемнел от решимости.

— Я сделаю всё, чтобы ты оставалась в безопасности до завершения ритуала. Но сначала… принеси мне виски, прежде чем уйдёшь.

— Да, конечно, — ответила я с милой улыбкой.

Если Зампе понадобился виски ещё до полудня, значит, он боялся сильнее, чем показывал.

Как и я.

Я быстро прошла в гостиную и достала из шкафа высокую бутылку насыщенно-янтарного виски. На мгновение замерла. Пальцы обхватили хрустальную пробку.

А затем —

Я выпила.

Большой глоток.

Спиртное обожгло горло, но я с радостью приняла этот жар. Он осел в животе огнём и сталью, растёкся по конечностям, пока страх не растворился в безрассудном хмельном возбуждении.

Я вернулась в его кабинет со стаканом в руке и поставила бутылку и стакан на полированный стол из красного дерева. Он даже не взглянул на меня. Слишком глубоко погрузился в свои мысли.

Не сказав больше ни слова, я развернулась и незаметно ушла.

Наверху я заперла за собой дверь и рухнула на кровать, всё ещё ощущая напряжение глубоко внутри.

Но огонь виски не угасал.

А вместе с ним оставалась и мучительная потребность.

Я закрыла глаза и позволила руке скользнуть под юбки, ища облегчения от желания, которое терзало меня с самых похорон.

Я задрала слои ткани, дыхание сбилось, когда пальцы скользнули во влажный жар между бёдер. Я тихо ахнула, выгибаясь на простынях.

Я представляла, что вместо моих рук меня касаются руки Бальтазара — грубые, властные, способные разрушать и одновременно боготворить.

Я представляла его губы на своей коже, его голос у самого уха, шепчущий порочные похвалы, пока он погружается в меня.

Я быстро кончила, но это не принесло удовлетворения.

Ни покоя.

Только ещё больше мучений.

Лёжа в полумраке комнаты после оргазма и тихо переводя дыхание, я вновь позволила мыслям погрузиться во тьму.

Что бы подумал синьор Зампа, если бы узнал правду?

Что во мне течёт кровь тьмы — что мне нравились убийства.

Что я не просто хотела, чтобы Бальтазар нашёл меня —

Мне было необходимо, чтобы он это сделал.

Но что, если он никогда не придёт?

Что, если он просто отпустит меня?

Не в силах больше выносить этот поток сомнений, я резко села, вскочила с кровати и вылетела из спальни, юбки закружились вокруг ног, пока я торопливо спускалась по лестнице.

Я нашла синьора Зампу растянувшимся на кушетке в гостиной, утонувшим в подушках словно человек, погрузившийся в пьяное забытьё. В руке он прижимал к груди пустой стакан, а рядом с ним поблёскивала наполовину опустевшая бутылка виски — словно янтарный яд.

Его мутные глаза оживились, когда он увидел меня, а лицо растянулось в кривоватой ухмылке.

— Что я могу для вас сделать, леди Точино? — невнятно спросил он, его голос был тёплым и тяжёлым от выпитого.

У меня сжалось горло. Я замешкалась, но потом слова сами сорвались с губ.

— Сможет ли лорд Бальтазар найти меня после того, как я перемещусь во времени?