Но что я сделаю, когда найду?

Меня разрывало надвое.

Одна часть меня всё ещё хотела защитить её. Заключить Алину в объятия и больше никогда не позволять миру к ней прикоснуться. Но другая — гнившая где-то под поверхностью — хотела, чтобы она была наказана. Я хотел, чтобы она заплатила за то, что со мной сделала.

Враждебность, сочувствие, смятение… всё это бурлило во мне, словно яд. Я уже не мог отделить одну эмоцию от другой и не мог заставить их исчезнуть.

Когда солнце начало кровью растекаться по горизонту, с каждым мгновением мои шаги становились всё тяжелее. Путешествие во времени высосало из меня все силы. Мышцы ныли. В висках пульсировала боль. А душа казалась пустой, блядь, оболочкой.

Мне нужно было что-то — кто-то, — чтобы снова наполнить меня.

Добравшись до окраины города, я заметил военный лагерь. Мерцали факелы. Палатки тянулись по полю ровными рядами, словно звери, ожидающие, когда их потревожат. Я подумал, что, возможно, найду там сговорчивую проститутку, получу то, что мне нужно, а потом убью её и уйду.

Но, к моему всё большему раздражению, ни одной женщины поблизости не оказалось.

Я злобно выругался и отвернулся от лагеря. Моё терпение истончилось до предела. Всё, чего я хотел, — разрядки. Чего-нибудь тёплого, мягкого и такого, о чём легко забыть. Кого-нибудь, кто поможет сбросить накопившееся за день напряжение.

И тогда я увидел её.

Впереди, в переулке, застыл тёмный силуэт, наполовину залитый лунным светом. Она улыбнулась мне, и в её глазах мелькнуло многозначительное понимание. Светлые волосы волнами рассыпались по плечам, ловя лунное сияние и превращая его в подобие нимба.

— Зара? — прошептал я, и сердце болезненно сжалось. — Какого хуя твой призрак меня преследует? Ты мертва. Похоронена.

И всё же меня неудержимо тянуло к ней. Во мне всколыхнулось что-то первобытное — потребность, инстинкт, отчаяние. Она не была Зарой. Никто и никогда ею не станет. Но и она сгодится.

Она призывно шагнула ко мне, и я последовал за ней.

Её пальцы были тёплыми, когда коснулись моего лица. Низкий, томный голос сулил наслаждение, которого я не заслуживал, но всё равно жаждал.

Я поддался. Позволил ей увлечь меня глубже в переулок, туда, где тени скрывали наши грехи. Мы вместе опустились на холодную, сырую землю. Её губы нашли мои. Руки заскользили по моему телу. Она была умелой, опытной, и каждое её движение было призвано заставить меня забыться.

И на мгновение я забылся.

Я растворился в ней. Позволил ей взять то, чего она хотела. Взял то, что было нужно мне.

Но едва всё закончилось, как внутри меня что-то оборвалось.

Моя страсть была утолена. Силы восстановились.

Но пустота? Эта ебаная пустота — она никуда не делась.

А эта сучка — она не была Зарой. И никогда не смогла бы ею стать. Зара была моей единственной настоящей любовью.

Во мне вскипела ярость — обжигающая, беспощадная, ослепляющая. Перед глазами всё поплыло, когда я потянулся к ближайшему камню. Не думая, не колеблясь, я обрушил его ей на лоб.

Раз.

Два.

Хруст.

Через несколько секунд её не стало. Тело безжизненной грудой обмякло подо мной — вялое и бесполезное.

Я поднялся над ней, тяжело дыша, и мои губы растянулись в извращённой улыбке. Руки дрожали — не от чувства вины, а от удовлетворения. Адреналин бушевал во мне, словно лесной пожар, а тело всё ещё гудело от упоительной разрядки, от вкуса смерти.

Я развернулся и ушёл, оставив её труп в тёмном переулке, где она сама предложила себя, словно ягнёнок, выбравший не того волка.

Я распахнул двери ближайшей таверны, и в помещении воцарилась тишина.

Все взгляды обратились ко мне, привлечённые моим растрёпанным видом и безумием, которое они, вероятно, ощущали исходящим от меня.

Я почти их не замечал.

Потому что она была там.

Алина. Восседала на коленях какого-то мужчины с таким видом, словно, блядь, всё это место принадлежало ей.

Её смех — лёгкий, мелодичный, жестокий — разнёсся по таверне. Мои руки сжались в кулаки.

Как она смеет?

Я ясно дал понять: никаких других мужчин. Никого. Никогда.

И всё же вот она — выставляет своё предательство у меня перед носом, словно грёбаный трофей.

Мужчина под ней был красив той смазливой, ничем не примечательной красотой, которую забываешь через минуту. Точёная челюсть. Голубые глаза поблёскивают в свете ламп. Дурак, понятия не имеющий, что держит на коленях самого дьявола.

И тут Алина повернулась.

Она увидела меня.

И ухмыльнулась.

Не теряя ни секунды, она подняла руку, обхватила пальцами шею мужчины и притянула его к себе для поцелуя — глубокого, влажного, намеренно вызывающего. Она пожирала его губы так, словно я не потратил каждый свой вздох на её поиски, словно не знала, что я разнесу здесь всё к чертям.