Я крепче сжала кинжал. Он гудел в моей руке, вибрируя от безмолвной силы, словно чувствовал моё отчаяние.

Теперь это было уже не просто оружие.

Это был путь к спасению. Это была судьба.

Вторая рука нырнула в карман, скользкие от крови пальцы шарили внутри, пока не нащупали записку.

Тот самый клочок бумаги.

Его шанс.

С трудом разжав пальцы, я отпустила его на ветер.

Я смотрела, как он медленно опускается, подхваченный ленивым потоком воздуха, — кружится, парит — пока наконец не падает у подножия дерева.

Послание.

Надежда.

Вызов.

А затем мир распался.

Меня словно медленно и без остатка разрывало на части, будто я была соткана из шёлковых нитей, натянутых между прошлым и будущим. Тело казалось невесомым и одновременно невыносимо тяжёлым, словно я тонула в воздухе.

Воспоминания сталкивались с видениями.

Смех и кровь. Тёплые руки и молитвы, произнесённые шёпотом. Губы Бальтазара на моей коже, и тяжесть завтрашнего дня, давящая на грудь.

Воздух сгустился словно туман, но он мерцал — неземной, потусторонний. Ветер, который вовсе не был ветром, обвился вокруг меня, увлекая за собой, поднимая и унося сквозь столетия.

А затем —

Тишина.

Неподвижность.

Воздух стал легче. Боль исчезла.

Неведомая сила отпустила меня.

И я больше не была в парке.

Больше не была рядом с синьором Зампой.

Больше не была в своём времени.

ГЛАВА 13

БАЛЬТАЗАР

 

Я неподвижно сидел в кресле, кипя от ярости в тусклом свете свечей, мерцавших на стенах моего кабинета. Воздух был тяжёлым, душным, пропитанным запахом воска и дыма. Тени плясали по каменным стенам словно призраки, нашёптывая тайны, которых я не хотел слышать.

Алина исчезла.

В последний раз я видел её несколько дней назад — она скользила словно призрак вдоль края похоронной процессии. С тех пор — ничего. Каждая зацепка, каждый человек, к которому я обращался, каждая взятка приводили к одному и тому же сводящему с ума результату: тупикам и остывшим следам.

А слухи… боги, эти слухи.

Они звучали в каждой таверне и каждом переулке, разлетаясь благодаря сплетникам с неугомонными языками. Одни утверждали, что она сама убила свою семью. Другие говорили, что это сделал я — а Алина сбежала от меня, в ужасе перед мужчиной, который утопил её дом в крови.

Ложь. Ядовитая ложь.

Стук в дверь прорезал мои мысли словно кинжал, разбивающий стекло.

Я тут же поднялся, ярость толкнула меня вперёд, и рывком распахнул дверь, уже готовый обрушить на незваных гостей поток гнева —

Но встретил лишь холодную сталь обнажённого оружия.

Передо мной стояли трое Барджелло6 — люди Медичи, исполнявшие их волю и каравшие непокорных. На них были чёрные кожаные дублеты, блестевшие от масла и сшитые с мрачной изысканностью. Руки покоились на булавах и кинжалах, ловивших свет фонарей, — оружии, больше подходящем для наказания, чем для защиты.

Их лица словно высекли из камня — жёсткие, непроницаемые, созданные внушать страх. Головы венчали чёрные шляпы с перьями, тяжёлые плащи напитались дождём. Сапоги решительно ступали по земле, а латные перчатки скрипели при каждом движении пальцев.

Они воплощали власть Медичи — молчаливую, жестокую и неусыпную.

Но меня они не пугали.

Я не был врагом Медичи — совсем наоборот. Я был щедрым благотворителем, покровителем, чьи деньги регулярно пополняли казну гонфалоньера — того самого чиновника, которому подчинялись эти облачённые в чёрное псы. Да, эти люди существовали, чтобы следить за соблюдением закона, но ещё и чтобы поддерживать иллюзию порядка во Флоренции. Хрупкий фасад, сохранению которого я немало способствовал.

Поэтому я вежливо их поприветствовал — как и полагается, когда псы приходят обнюхивать твой порог.

— Чем могу быть полезен, господа? — невозмутимо спросил я, воплощая саму учтивость.

Самый крупный из троих шагнул вперёд. Из-под полей украшенной пером шляпы на меня смотрели непроницаемые глаза.

— Вы пойдёте с нами, лорд Бальтазар. Вас разыскивают за убийство.

Я приподнял бровь.

— Вот как? И на каких доказательствах основано это обвинение?

Они принялись перечислять подробности — тела, найденные в поместье Точино, следы насильственного проникновения, чудовищную жестокость убийств. Я почти не слушал.

Пока одно слово не ударило меня словно нож между рёбер.

Леди Точино.

Мой взгляд метнулся к самому высокому мужчине.

— Что ты сейчас сказал?

По его лицу, словно расползающееся пятно, медленно растеклась понимающая ухмылка.

— Я сказал, — протянул он, явно смакуя каждое слово, — что леди Точино дала свидетельские показания о преступлении. Утверждает, что застала тебя на месте — с ножом в горле её сестры. Сказала, что ты пил кровь, как вампир.

Он склонил голову набок, глаза блеснули.