— Нет, — говорит Фиби. — Никогда. Но главным образом потому, что американист каждый день носит одно и то же. Брюки Dockers и какую-нибудь синюю рубашку. Ну что тут вообще можно сказать?

— У меня на этот счёт много что найдётся, — говорит Лайла.

Все женщины смеются. Фиби прибавляет скорость. Они снова опускают крышу. Сьюз делает музыку громче. Кэти Перри. «Teenage Dream». «Терпеть не могу эту песню», — говорит Марла, и все соглашаются: да, им она тоже, в общем-то, не нравится, — но всё равно слушают. Наконец они добираются до вывески ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ПРИЧАЛ БОУЭНА. Все на улице выглядят как отпускники. Брюки хаки и выцветшие красные нантакетские брюки. Мягкие бейсболки. Может, они и правда все в отпуске, а может, в Ньюпорте просто так одеваются. Фиби паркуется.

— Лайла! Не могу поверить, что ты выходишь замуж! — кричит Сьюз.

У причала все мужчины в рубашках поло и шортах хаки, кроме одного: мужчины из джакузи. Он стоит в джинсах и ветровке, с ключами в руке. Странно видеть его одетым, при дневном свете, у всех на виду. Он больше не мужчина из джакузи. Он выше, чем она ожидала, и выглядит совершенно готовым к выходу в море.

— Гэри! — кричит Лайла.

Он целует Лайлу, и все хлопают, как вчера вечером во внутреннем дворе. Отстраняется с улыбкой — и тут видит Фиби.

— Здравствуйте, — говорит он, глядя на неё озадаченно.

Он —жених ? Мужчина из джакузи — это Гэри? Он стоит рядом с Лайлой, но у Фиби всё равно не укладывается в голове. Она не может представить, как он мчится в BMW к диснеевскому замку. Видит его только в джакузи: такого смирившегося, такого одинокого, не связанного ни с чем во вселенной, кроме Фиби и собственной бороды.

Но, может быть, в этом и состоит фокус ночи. Она затемняет людей, высвечивает пустоту вокруг. Может, в темноте все кажутся более одинокими, чем на самом деле. Ведь он явно не один. Держит Лайлу за руку. Обнимает дочь. Стоит во весь рост перед красивой парусной яхтой.

— Здравствуйте, — говорит Фиби.

И вдруг больше не знает, что сказать. Напряжение между ними кажется Фиби таким ощутимым, таким неловким, но остальные будто ничего не замечают. Марла начинает щедро намазывать Джус кремом от солнца. Сьюз расспрашивает одного из мужчин, получил ли он указание запастись для яхты любимым напитком Лайлы, который она всё время называет «Отпуск в стакане».

— Фиби — моя хорошая подруга, — говорит Лайла Гэри.

— Вот как? — спрашивает Гэри.

Если честно, Фиби понятия не имеет, подруги ли они с Лайлой. Понятия не имеет, что значит быть подругой. Она забыла, что при этом полагается чувствовать. Последней хорошей подругой, которую она обрела во взрослой жизни, была Мия. Так что Фиби вообще знает?

— А я-то думал, уже познакомился со всеми твоими друзьями, — добавляет Гэри.

— Вот ещё одна, — говорит Фиби и протягивает руку.

— Чем больше, тем веселее, — говорит Гэри и пожимает её.

Он не собирается признаваться — и этим всё подтверждает. Будь между ними всё нормально, он бы признался, что они уже знакомы. Сказал бы: «О, как забавно, мы с Фиби познакомились в джакузи!» Но ничего подобного он не говорит, и от этого Фиби кажется, что их встреча была особенной. Как бывало, когда Фиби говорила мужу: «Мия такая красивая», — а он отвечал: «Да, с Мией весело», — хотя на самом деле хотел сказать: «Я хочу трахнуть Мию».

— Мы уже… — начинает Фиби, но тут Джус кричит.

— Моя собака умерла! — кричит Джус. Она тут же разражается слезами, и Фиби поражается тому, как за несколько секунд угрюмый подросток превращается в плачущего ребёнка.

— Ох, милая, — говорит Гэри.

Гэри опускается на колени, чтобы стать одного роста с Джус. Одно быстрое движение — и он уже не мужчина из джакузи. Уже не жених. Просто папа в белых кроссовках. Наверное, ортопедических. Фиби видит годы их общей жизни, видит, как Гэри, должно быть, держал Джус на руках после похорон Венди. Обеды, которые готовил ей в одинокие дни. И это заставило его захотеть умереть? Потеря жены?

Но вот Гэри поднимается, обнимает Лайлу и снова становится женихом, обращается к своим гостям.

— Не волнуйтесь, — говорит он. — Это всего лишь виртуальная собака.

— Невсего лишь виртуальная собака! — кричит Джус. Она поднимает зелёный пластиковый кружок, чтобы все видели. — Мне её мама подарила. Её зовут Человеческая Принцесса.

Все умолкают — то ли из-за упоминания покойной жены, то ли из-за того, что собаку зовут Человеческая Принцесса. Лайла молчит. Марла молчит. Даже Сьюз молчит. Никто не знает, что сказать плачущему ребёнку о мёртвой матери, кроме отца Гэри.

— Я же говорил: заведи девочке настоящую собаку, — говорит отец Гэри, но это совсем не то, что нужно сказать.

—Папа , — предостерегающе говорит Гэри одновременно с криком Джус: — Для меня она настоящая!