— Помогло не обращать внимания на то, что я, по сути, перестала переодеваться, — говорит она. — И на то, что моя диссертация на самом деле кусок дерьма.

Она ждёт, когда он отведёт взгляд, посмотрит в телефон, найдёт предлог выйти из разговора. Но он продолжает смотреть на неё, и она говорит дальше.

— А научный руководитель всё писал мне письма: «Какая разница, что это кусок дерьма! У всех диссертация — кусок дерьма. Диссертация — это иесть кусок дерьма».

Он смеётся.

— Вы в аспирантуре?

— Я преподаю в университете.

— Не знал, что у нас в семье есть университетский преподаватель. — Он смотрит на неё, словно пытается что-то сообразить. — Что-то я вас не припомню. Вы из Уинтропов?

— Нет.

— Из Росси?

— Вообще-то я приехала не на свадьбу.

Он смотрит озадаченно.

— А я думал, Лайла сказала, что здесь будут только свадебные гости. Отлично помню, для неё это было прямо очень важно.

— Ну а я не из них.

— То есть вы приехали отдохнуть, а тут сюрприз — свадьба?

— Я приехала не отдыхать.

— Всё загадочнее и загадочнее.

— Я приехала сюда покончить с собой, — выпаливает она.

Вот какой подарок могут преподнести случайные незнакомцы, понимает Фиби: рядом с ними можно говорить что угодно и быть кем угодно. Какая, в сущности, разница? Он её не знает и никогда не узнает. Сейчас он перечислит всевозможные причины, по которым ей не стоит умирать, она скажет, что больше и не собирается, потом они вылезут из джакузи, вернутся каждый к своей жизни и больше никогда друг о друге не вспомнят.

Но он только говорит: «Блядь», — словно она наступила в грязную лужу. И от этого сказанное ею кажется мелкой, поправимой неприятностью. Чем-то ему понятным.

— Наверное, надо было добавить, что я передумала, — говорит она.

— Вообще-то это довольно существенная подробность, — говорит он. И добавляет: — Не стоило так шутить. Простите.

— Нет, пожалуйста, шутите, — говорит она. — Это единственное, от чего во всей этой истории может быть хоть какое-то удовольствие.

— Можно спросить, как вы собирались это сделать?

— Профессор Стоун, кошачьим обезболивающим, в «Бурных двадцатых», — говорит она.

— Кошачьим обезболивающим? Это немного…

— Банально?

— Нет, — смеётся он. — Неэффективно. Кто вообще использует кошачье обезболивающее?

— По всей видимости, люди, которые не очень-то нацелены на успех.

— То есть вы проделали такой путь, чтобы покончить с собой при помощи таблеток какого-то кота…

— Ну, кот был не какой-то. Это былмой кот.

— …а тут, блядь, сюрприз — свадьба?

— Да, — говорит она. — Поэтому и не смогла. Ещё потому, что еду в номер не приносят.

— Лично я никогда не убиваю себя в отелях без обслуживания номеров, — говорит он.

Она смеётся — словно облачко выскальзывает изо рта и уплывает в небо.

— А ещё, — говорит она, — из кондиционера странно пахло.

— Можете не продолжать.

Вдруг всё это кажется ей таким нелепым. Таким смешным.

— Мне жаль, что вам было так больно, — говорит он. — Знаю, каково это бывает.

Она смотрит на него. Теперь уже её удивляет его откровенность.

— Вы когда-нибудь… пытались?

— Не совсем, — говорит он. — Но был близок. Несколько лет назад я часто об этом думал.

— А теперь не думаете?

— Теперь не думаю.

— Как вам удалось перестать?

— Честно? Кажется, я просто переждал. Ну и месяц каждый вечер смотрел«Во все тяжкие» .

— Целебная сила неудачных сделок с наркотиками.

— Вы смеётесь, а под конец я правда почувствовал облегчение оттого, что я не Уолтер Уайт. Ну, хотя бы не подстрелил себя из собственного пулемёта после того, как за мной гонялся собственный свояк.

— Эй, это же спойлер, — говорит она.

Он смеётся.

— Десять лет прошло! Ну бросьте.

Потом они просто сидят молча, откинув головы на бортик, и наслаждаются теплом — словно поделились чем-то жизненно важным. Словно больше не заперты наедине с собой и своими тайнами. Она поднимает глаза к небу, и его ступня задевает её ногу.

— Простите, — очень быстро говорит он, но ей приятно. Внутри что-то трепещет — давно забытое чувство. Глубокой ночью к ней прикоснулся мужчина, который ей не муж, и да, он всего лишь случайно задел её ногой, но для неё это невероятное событие. Может, потому, что она к этому времени уже должна была умереть, а может, потому, что она вообще-то должна быть женой своего мужа. А может, ей просто хочется с ним потрахаться?

— У вас есть ещё какие-нибудь тайны? — спрашивает она.

— Конечно.

— Расскажите одну.

— Я вас даже не знаю, — говорит он.

— Разве так не лучше? — спрашивает она.

Он задумывается.

— В колледже я как-то подсел на любовные романы своей девушки. Мы начали читать один вместе, в шутку, но потом меня всерьёз затянуло. То есть я совсем на них помешался. Читал месяцами. Вот такая история.