— Так точно — есть. — Я тряхнул головой, и что-то внутри нее встало на место. — Четыре — мы знаем, где он живет… ну, приблизительно. Дикий волколак ведь не станет охотиться далеко от дома? Не пойдет через полгорода?

— Не пойдет. Апраксин рынок, Троицкая, барышня та на Фонтанке… Одного только за Загородным убили, а остальные тут, в Спасской части. Сходится! — Полоцкий оживился было — и тут же сник. — Только в ней тысяч шестьдесят народу живет. Как ты его найдешь? Если вообще дома щенок, а не у князя где-нибудь дырки от пуль зализывает.

Знакомые места. Пять лет я ходил по этим улицам на службу, знал каждую подворотню, каждый двор. И не шестьдесят тысяч — поменьше, хватит и вдоль Фонтанки поискать, между Загородным и Невским.

Только вот все равно — не один околоток обойти.

— Ну, надо же с чего-то начинать, Сергей Иванович. — Я развел руками. — Можно дворников поспрашивать. По трактирам посмотреть…

Я и сам чувствовал — неубедительно. Даже Тойво протяжно вздохнул, и остатки чая из его кружки плеснули на пол.

Пусть его высокородие еще пару ходоков выделит — и толковых, не абы кого — все равно за день не успеем. Тут дней пять уйдет, а то и неделя целая — долго! Даже если волколак сам не очухается, князь его точно из города вывезет. Или на окраину, или еще куда — и поминай как звали.

Я со вздохом подобрал с тарелки последний пирожок, откусил и уставился в окно. За стеклом уже стемнело, крыша напротив почти слилась с небом. И на ее фоне тускло горели две зеленые точки — пристальные и неподвижные.

Степаныч. Забрался наверх и глядел оттуда на моих странных гостей. Любопытно ему, видимо.

И тут меня будто молнией ударило.

— Домовые! — Я хлопнул себя ладонью по лбу. — Они же везде есть, в каждом доме! Вот у кого спрашивать надо, Сергей Иванович. Кто где живет, кому сколько лет, кто с пулей в брюхе домой пришел. — Я усмехнулся. — А кто по ночам в волка перекидывается.

И додумался же! Тут, может, премию выписывать еще не время, а вот похвалить — в самый раз. Доброе слово-то и кошке приятно.

Однако Полоцкий восхищаться не торопился. Посмотрел на меня без всякого восторга и скривился.

— Мысль, конечно, интересная, Петр Алексеевич. Но с домовыми непросто, — вздохнул он, откидываясь на стуле. — Это тебе со своим, можно сказать, повезло, а так они народ неразговорчивый. Каждый сам по себе держится, и если не захочет отвечать — клещами не вытащишь.

— Мало ли чего им там не захочется. Заставим! — Я подался вперед. — У нас… ну, у вас то есть — полномочия, полагаю, имеются.

— У меня много чего имеется, Петр Алексеевич. А толку с этих полномочий? — Полоцкий усмехнулся и покачал головой. — Хлопнет домовой печной дверцей или под застреху заберется — и никак ты его уже не достанешь.

И правда ведь. Я вспомнил, как Степаныч растворился в глухой стене — без двери, без лестницы, просто исчез. Попробуй такого за бороду поймай.

— Можно достать, ваше благородие.

От неожиданности я вздрогнул, а Полоцкий и вовсе едва не уронил со стола горшок с остатками щей, зацепив рукой.

Тойво, который весь разговор просидел молча, вдруг заговорил — и, похоже, сам от этого растерялся еще больше нашего. И теперь вжимался в диван, таращась, а кружку перед собой держал, будто пытался за ней спрятаться.

— И как же? — Полоцкий пришел в себя первым. — Дом по кирпичику разберешь?

Тойво втянул голову в плечи. И смотрел не на Полоцкого — на меня.

— Говори, не бойся, — сказал я. — Не укусит.

Да уж… Язык мой — враг мой. Полоцкий только едва слышно хмыкнул, но посмотрел так, что мне тут же захотелось провалиться сквозь пол. Через пару этажей, в дворницкую к Степанычу — а лучше сразу в подвал.

Тойво, впрочем, никакой неловкости не заметил.

— Домовой сам выйти, если просить, — сказал он, чуть вытягивая каждое слово. — Но как надо просить. Они молоко любят. И конфеты еще. — Тойво задумался, наморщив лоб. — Баранку любят — вкусно. Пастилу тоже любят. Но лучше конфеты.

Я покосился на Полоцкого. Тот переводил взгляд с меня на Тойво и обратно — видимо, прикидывал, кто из нас двоих более бестолковый.

Но возражать не стал.

— Попробуем, Сергей Иванович? — Я повернулся к нему. — Пройдемся по дворам, может, узнаем чего полезного. Только сначала — в лавку за конфетами, получается.

— Сладкое домовые любят, это да… Ладно, господа, решено. — Полоцкий легонько стукнул кулаком по столешнице. — С утра же и приступим.

Глава 16

— Кис-кис-кис… Иди сюда. Иди сюда, кому говорят… Да чтоб тебя!

Котяра даже ухом не повел. Сидел на козырьке над поленницей — огромный, лоснящийся, с белым пузом — и смотрел сверху, словно какой-нибудь важный чин на просителя, вздумавшего явиться пред начальственные очи без бутылки коньяка за пазухой или в сумке.