Голос ударил в стены и покатился вниз по лестнице. И вся эта орава дернулась, будто я не револьвер навел, а «максим» на колесах выкатил. Передние шарахнулись назад, задние подались к стенам. Кто-то внизу грохнулся со ступеньки, ругаясь сквозь зубы. Когти, клыки, желтые глаза в полумраке — и пахло от них теперь так, что хоть нос затыкай.

Но не лезли. Замерли, скалились — однако подниматься обратно не спешили. И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы за моей спиной не скрипнула дверь. Та самая, которую Тойво уже примеривался выдрать из стены.

— Что за шум? Что тут у вас такое творится, милейшие? — поинтересовался кто-то. Голос у него был недовольный, чуть сонный и как будто нисколько даже не встревоженный. — Честному человеку поработать не дадут, право слово!

Глава 14

Я обернулся, не опуская «кольта». Ствол по-прежнему смотрел на лестницу — чтобы господам волколакам не вздумалось выкинуть чего такого.

В дверном проеме стоял невысокий господин в стеганом домашнем халате. В распахнутом вороте виднелась волосатая грудь, на ногах — мягкие сафьяновые туфли. Полное чуть оплывшее лицо, мясистый нос, залысины. Ровесник Полоцкого. Или самую малость старше — но сохранился господин так себе. Растолстел к своим годам, обрюзг и рядом с его высокородием выглядел если и не жалко, то по меньшей мере блекло и невыразительно.

— Ах, это вы, Сергей Иванович. Мне следовало догадаться.

В голосе прорезалась тоска. Появление статского советника из Конторы для особых граждан наверняка означало неприятности. А уж после того, как утром на Большой Московской зарезали городового — неприятности весьма масштабные. Не знать об этом тут не могли. Поэтому и заперлись в квартире, согнав к дому волколаков чуть ли не со всей Петербургской стороны. Видимо, надеялись, что конторским не хватит духу лезть и все как-нибудь обойдется.

Ну да, как же. Шиш вам, зубастые. И не тот, что Тришка, а самый натуральный.

— Только не говорите, что вы не ждали моего визита. — Полоцкий усмехнулся и кивнул на лестницу. — Иначе откуда тут это воинство?

Внизу было тихо. Волки замерли на ступенях — ждали. То ли приказа хозяина, то ли возможности убраться подальше от «кольта» и от Тойво, который подпирал плечом стену и, судя по выражению на обычно добрейшей физиономии, уже прикидывал, кому первому вобьет голову в плечи.

— Ну, вы же не станете упрекать моих юных друзей за чрезмерное рвение. Уверен, они не желали…

— Хватит, Павел Яковлевич. — Полоцкий оборвал так, что даже я едва не вздрогнул. — Разгоните вашу шушеру — или мы сделаем это сами.

Не просьба. Даже не угроза, пожалуй — просто слова человека, который и впрямь сделает, если придется, и на разговоры время тратит лишь из вежливости. Так что господин в халате думал недолго. Мгновение помедлил, взвесил, прикинул — и сдался.

— Вон, — скомандовал он, выглядывая в пролет из-за моего плеча. — Все на улицу. Живо.

Волколаки развернулись разом, и их будто ветром сдуло. Ботинки загрохотали по ступеням, перила скрипнули, хлопнула дверь внизу — и лестница опустела. Даже псиный запах растворился, как и не было.

Только вот — надолго ли?

— Тойво, побудь тут пока. — Я указал взглядом на площадку внизу. — Если кто сунется — сразу кричи.

Великан кивнул и затопал вниз по ступенькам, громыхая здоровенным сапожищами. А господин в халате — то есть, Павел Яковлевич — посмотрел на меня, на «кольт», который я так и не убрал, потом перевел взгляд на Полоцкого — и поморщился.

— Что ж, полагаю, беседа все равно состоится, — вздохнул он. — Пожалуйте за мной, судари.

Квартира за не самой приметной дверью оказалась из богатых. Не по-чиновничьи, как у его высокородия на Фонтанке, скорее по-купечески: ковры, бронза на каминной полке, а кое-где и позолота. Обитал здесь, сразу видно, человек денежный, однако без особого вкуса. Слишком уж много всего тут собралось, и половина будто из прошлого века. То ли антиквариат, то ли подделки под старину — приглядываться я не стал.

И по всему выходило, что этот самый Павел Яковлевич тут хозяин — не какой-нибудь помощник, и уж точно не прислуга.

Волчий староста нисколько не походил на того, кто может выпустить когти, одним взмахом лапы вспороть живот вместе с шинелью или швырнуть на десяток шагов взрослого мужика моего роста.

Впрочем, внешность нередко обманчива и у людей. А уж у особых граждан — тем более. И под маской растолстевшего стареющего дельца вполне мог скрываться хищник куда опаснее тех, что сегодня утром лишили жизни городового. Вида Павел Яковлевич был, может, и не самого грозного, но смотрел на меня внимательно и пристально, будто принюхивался. Однако вопросов задавать не стал.

Ну и правильно. Вопросы здесь задаем мы. Ну, то есть его высокородие. Волчий староста — это не какой-то там черт с Апрашки, тут мне беседу явно не доверят.

— Чаю, милостивые судари? Ежели изволите…

— Обойдемся. — Полоцкий опустился в кресло, не дожидаясь приглашения. По-хозяйски, как в собственном кабинете. — Мы ненадолго.