Ульяну будто холодной водой окатили, и она почувствовала, как по спине ползут мурашки. Не сдержавшись, она вскинула голову и встретила взгляд хана. Но лишь на миг. Опомнилась и вновь опустила глаза к ковру.

— Хан говорит, что твой муж — трус и вор. Хан таких не жалует. Хан думает, что для русского княжества лучше иной хозяин. Сын твой мал, но хан посадит его на княжение, когда придёт время. А покуда мальчик растёт, при нём должен быть муж. Сильный и верный Орде.

Кровь ударила в лицо Ульяне, и ледяными пальцами она стиснула подол летника, порадовавшись, что длинные рукава скрыли её волнение.

— Хан тебя отдаст замуж, княгиня, — сказал толмач. — Хан выберет мужа. Он будет при твоём сыне следить, чтобы дань платилась исправно. Чтобы княжество не забывало, кто его поставил.

Ульяна неподвижно застыла. Лицо её было спокойным, но в груди бушевало пламя. Отец её всю жизнь положил на то, чтобы чужая рука не легла на его землю. Платил дань, кланялся ханам, ездил в Орду за ярлыками.

Но при всём при том берёг своё, не пускал ордынцев в терем, не давал баскакам распоряжаться. Хитростью, умом, терпением... А нынче его дочери говорят, что посадят на её землю степняка, и она выйдет за него замуж, и будет покорна.

Наверное, она молчала слишком долго, а хан Тимур ждал от неё ответа, потому как вскоре до Ульяны донеслось его недовольное кряхтение, а затем толмач сказал.

— Хан говорит: ты в его воле. Хан с тобой пока по-доброму. Цени это, княгиня.

Что бывает по-плохому, она видела вчера, когда один из воинов положил ладонь на рукоять сабли, глядя на её восьмилетнего сына.

— Как же ты отдашь меня замуж, коли жив муж мой венчанный, Глеб Андреевич? — тихо спросила Ульяна.

Хан Тимур хмыкнул, когда толмач перевёл. Словно услышал забавную баснь.

— То не твоя печаль, княгиня, — вот и весь ответ, который она получила.

Ульяна вновь опустила вспыхнувший непокорством взгляд. Она не могла предать память отца и отдать сына на воспитание степнякам. Она должна что-то придумать.

- у кого не видны иллюстрации, сделало блог. Надо отмотать чуть вниз

Визуалы

Привет, мои дорогие. Подготовила для вас практически мини-историю в иллюстрациях

Ульяна получила весточку от мужа, что князя взяли в плен в Орде

Дорога в Орду

Предательство мужа...

Ульяна перед ханом

Глава 3

Ульяна вышла из ханского шатра и остановилась, щурясь на солнце. Отец Никон стоял рядом и молчал, ожидая, когда она заговорит.

Но она не заговорила. Не здесь, не у ханского шатра, где всякое слово будет подхвачено чужим ухом.

— Отче, — сказала она негромко, — пойдём пройдёмся. Хочу поглядеть, где наших людей держат.

Духовник кивнул. Он всё понял без лишних слов.

Они пошли через ставку, сопровождаемые стражником. Тот держался позади на два шага. Их никто не остановил, и Ульяна поняла, что хан не стал запрещать пленнице прогуливаться по ставке. Да и куда бы она делась? Вокруг степь на много дней пути, ни дороги, ни укрытия.

Ульяна шла и молчала, пока ханский шатёр не остался далеко за спиной. Только тогда, не поворачивая головы, заговорила. Тихо, почти не размыкая губ.

— Хан хочет женить меня на своём воеводе, отче. Посадить Данилку на княжение, а при нём — ордынского мужа. Чтобы дань текла и княжество было покорным.

Отец Никон шёл рядом, заложив руки за спину, и глядел себе под ноги.

— Но ведь я венчанная жена, — ещё тише произнесла Ульяна. — Покуда Глеб жив, никакой брак невозможен...

Она недоговорила. Не смогла. Глеб предал её, бросил сына, отрёкся от них обоих. Но он был её мужем девять лет. Отцом Данилки. И мысль, что хан мог приказать прирезать его за ставкой, как барана, вызывала не облегчение, а тошноту.

Духовник не ответил. Но по тому, как сжались его губы, Ульяна поняла: он уже думал о том же.

Они прошли ещё немного вглубь, пока не добрались до другого конца ставки. Здесь куда острее пахло конским навозом и дымом. У невысокой коновязи Ульяна увидела знакомую широкоплечую фигуру. Ратмир сидел на корточках у столба. Рубаха перетянута верёвкой вместо пояса. Губа у него была разбита, под правым глазом вспухла отметина от удара.

При виде княгини он поднялся во весь рост. Стражники, стоявшие рядом, нахмурились и одновременно схватились за сабли, но Ратмир не двинулся с места. Ульяна окинула дружинника встревоженным взглядом: коли на лице отметины есть, стало быть, крепко его побили. Она порадовалась, что не взяла с собой Данилку, и решила, что пока не станет приводить сюда сына. Ратмира тот любил крепко.

— Как ты, Ратмир? — тихо спросила Ульяна, подойдя ближе.

Она старалась не выдавать своей тревоги и говорить ровно, потому как ордынские стражники были совсем близко. И они прислушивались к её словам. Может, не разумели, но по голосу могли догадаться.

— Цел, матушка-княгиня, — отозвался Ратмир и попытался улыбнуться.

Губы у него тоже были разбиты.

— За что тебя побили?