Русские князья нынче были разные. Одни ненавидели Орду, за ярлыком ездили как на самую тяжкую повинность и дань платили, лишь чтобы не трогали их земли и не жгли города с людьми. Другие же — и таких было немало — роднились с ордынскими вельможами, ели из одной тарелки с ханами. Ежели этот князь из тех, что дружат с Ордой, то стоит ему узнать, что Ульяна сбежала от ханского темника, — и всё кончится. Посадит их на коней и отвезёт обратно к Тагаю, чтобы выслужиться. Или к хану Тимуру. Или туда, куда Тагай их вёз.

Может, ещё и серебра за это выторгует.

— Настасья, — позвала Ульяна тихо. — Совсем имени князя не помнишь? Откуда он хоть?

Настасья наморщила лоб.

— Не помню, матушка.

— Он знает, кто мы?

— А вот этого не скажу, — Настасья покачала головой. — Данилка-то, когда подскакал к ним, назвался только, что княжич и что за матерью ордынцы гонятся. А более ничего и не сказывал, умница. Молчит, как камень. Я его спрашивала, а он: мол, матушка сама решит, что говорить.

Ульяна прикрыла глаза.

— Надо мне с этим князем поговорить, — сказала она и попыталась встать.

Ноги подогнулись, и она ухватилась за Настасьин рукав.

— Куда ты, матушка! — всполошилась боярыня. — Лежи! Тебе ещё лежать и лежать!

— Мне лежать некогда, Настасьюшка, — Ульяна стиснула зубы и выпрямилась. — Покуда я лежу, Тагай не лежит. И покуда я не пойму, что за человек нас приютил, я спокойна не буду.