Один Ратмир сидел так, будто всю жизнь ездил без седла. Обхватив Данилку левой рукой, правой он направлял коня, пригнувшись к его шее, и конь под ним шёл ровно и уверенно.

Чуть позже пришёл и стыд, когда они отъехали уже далеко, и страх немного разжал свои когти. Ульяна вдруг осознала, как она выглядит: летник разорван на груди, убрус съехал, волосы вылезли из-под повойника мокрыми прядями. Подол задран, ноги голые, и она сидит на коне враскоряку, как мужик, обхватив конские бока, и позади неё — мужчина, пусть и духовник, который держится за её пояс и волей-неволей прижимается к её спине.

Потом Ульяна перестала об этом думать. Было слишком больно.

Ратмир обернулся на них и что-то прикинул в темноте, оглядев лошадей. Потом чуть придержал коня, давая остальным подтянуться.

— Надо ехать дальше, — сказал он тихо. — Покуда темно. Как рассветёт — найдём укрытие и передохнём. Но покуда темно, надо ехать.

— Далеко ли отъехали? — спросил отец Никон из-за спины княгини.

— Вёрст пять, может, больше. По грязи не разберёшь. Но след за нами скверный. Любой дурак нас выследит.

— А ежели дождь пойдёт?

— Ежели пойдёт — замоет. Помолись, отче, чтобы пошёл.

Ульяна подняла лицо к небу. Тучи висели низко, и ни одной звезды не проглядывало.

Потом опустила голову, покрепче ухватилась за гриву и подумала, что к рассвету, пожалуй, не сможет ходить. Ноги уже не слушались, и между бёдер всё горело.

Ничего. Потерпит. Хоть ползком от Тагая уползет. Останавливаться им никак было нельзя, прав Ратмир. И без того повезло ей неслыханно, что темник от удара кувшином сознания лишился. Может, задела что-то важное в его голове. Попала в особое местечко. Ульяна знала, что была такая наука воинская, как одним касанием человека убить.

А еще знала она, что вскоре Тагай очнется и пустит за ними такую погоню, какой свет прежде не видывал. И вперед его будет толкать черная, лютая злоба, потому что она, никчемная баба, обманула его. Да еще и при войске его покрыла несмываемым позором.

Пройдут десятки лет, а найдутся люди, которые вспомнят, как великого ханского темника огрела кувшином простая русская баба. Он ее за существо разумное не считал, а она его перехитрила.

Они ехали до тех пор, пока на востоке не начало сереть. Ратмир придержал коня и повернулся в седле, оглядываясь. Лицо у него было серое и осунувшееся, но глаза — ясные.

— Надо становиться, — обронил он тихо. — Дальше на виду будем. Ежели Тагай уже очнулся и погоню выслал...

Он недоговорил, но и без того было понятно. Шестеро верхом на трёх конях в открытой степи — их заметят за версту. А погоня пойдёт на свежих лошадях и с оружием.

— Где укроемся? — спросила Ульяна, оглядывая ровную, как ладонь, степь.

Ратмир привстал, всматриваясь в рассветную даль.

— Вон там, — он кивнул вправо. — Балка*, кажись.

Они свернули и поехали туда. Ульяна молилась про себя, чтобы дружинник не ошибся, потому что силы кончались, и Настасья за её спиной уже не ругалась, а только тихо стонала, вцепившись в прислужницу.

Ратмир не ошибся. Вскоре земля под копытами лошадей поползла вниз, и они оказались на краю длинной, извилистой балки с пологими склонами, заросшими по дну бурым, жёстким кустарником. На самом дне поблёскивала вода.

— Вниз, — велел Ратмир и первым направил коня по склону.

Спускаться было скверно. Лошади оскальзывались на мокрой глине и испуганно ржали, перебирая копытами.

На дне балки было тихо. Кусты стояли так плотно, что княгиня, оглянувшись наверх, поняла: с края их и не видать. Не крепость, но хоть что-то.

Ратмир помог всем спешиться. Ульяна соскользнула с конской спины и едва не упала: ноги подкосились, и она вцепилась в дружинника. Между бёдрами всё горело огнём, и она знала, что там содрана кожа, и лучше пока не смотреть.

Настасья, сползая с лошади, тихо заскулила и села прямо в грязь, обхватив колени. Лицо у неё было серым, мокрым, измученным. Прислужница спрыгнула ловко и тотчас принялась привязывать коней к кустам. Данилка стоял рядом с Ратмиром и молчал, прижавшись к его боку.

— Здесь отдохнем малость, — сказал дружинник, озабоченно оглядываясь. — И дальше пойдем.

Настасья кое-как поднялась с земли и заковыляла к их суме, что была приторочена к одному из коней. Ульяна же вспомнила про переметную суму, которую стащила из шатра Тагая, и потянулась к ней. Пальцы не слушались, скользили по мокрым ремешкам, и она долго провозилась с завязками, покуда сумела их распустить.

Настасья подсела рядом, заглядывая через плечо.

— Ну что там? — спросила нетерпеливо.

Ульяна запустила руку внутрь и принялась вытаскивать по одной вещи.

Первым попался увесистый свёрток вяленого мяса. Его было много, на несколько дней хватит с лихвой. Следом в руках княгиня оказалась смотанная верёвка, которую тотчас забрал Ратмир. Потом Ульяна достала кремень и кресало, завёрнутые в промасленную тряпицу. Настасья всплеснула руками и перекрестилась. Без огня в осенней степи они бы промёрзли до костей за одну ночь.