В темноте княгиня не увидела Ратмира и врезалась грудью в его широкое плечо. Дружинник удивлённо охнул и перехватил её, стиснув ладонями плечи. Всего на мгновение и тотчас же отпустил. Отступил на полшага, и в темноте блеснули его глаза.

— Ульяна Дмитриевна, — голос его был глухим и встревоженным. — Что приключилось?

Она хотела ответить ровно и спокойно, как подобает княгине, но вместо этого из горла вырвался короткий, жалкий всхлип. Она устыдилась его и мгновенно проглотила, но Ратмир всё равно услышал.

— Кто тебя обидел, княгиня? — спросил он.

Она кивнула.

— Надо бежать, Ратмирушка, — прошептала Ульяна. — Надо бежать.

____

Мои дорогие, хочу познакомить вас с книгой литмоба от Дарьи Вересковой

ТОЛЬКО ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ

Хранители Тории: Город запретных желаний

Глава 13

Долго плакаться в рубаху Ратмира она не могла. Чужие глаза неотступно следили за ней повсюду, и даже дождь, что начал накрапывать, не отпугнул приставленных Тагаем стражников.

— Может... выйдет нож раздобыть... — шепнула Ульяна одними губами и шагнула назад.

— Я голыми руками сдюжу, — мрачно посулил Ратмир.

Бледная тень улыбки скользнула по губам княгини. Она отвернулась и пошла к повозке, а Ратмир остался за её спиной. Скрестив на груди руки, он проводил Ульяну долгим, мрачным взглядом.

У повозки же она наткнулась на отца Никона, который в темноте в своих чёрных одеждах был почти невидим. Он словно ждал её всё время, которое Ульяна провела у Тагая.

— На тебе лица нет, — сказал ей духовник и протянул платок, чтобы укрыться от дождя. — Что этому надобно было?

Ульяна задумалась на миг, а потом рассказала всё. Про то, что Тагай предал хана Тимура и не везёт их не в княжество. Куда — говорить отказывается, но у неё на душе лежит тяжёлое, муторное предчувствие. Что муж её, князь Глеб, жив, и о том проговорился ордынский темник. А саму княгиню он хочет взять силой. Да не женой сделать, а неведомо кем...

Вот об этом рассказывать было особенно тяжко, и Ульяна опустила взгляд. Отец Никон хоть и был её духовником с отрочества, а всё же посмотреть ему в глаза ей было тяжело.

Старец слушал её молча. Не перебивал и ничего не спрашивал, но чем дольше княгиня говорила, тем глубже делалась складка меж его нахмуренных, кустистых бровей.

— Хан Тимур жесток, — медленно произнёс отец Никон, когда Ульяна замолчала. — Но он держал всю ставку железной рукой. С ним можно было говорить и торговать. Он нашу веру не попирал и на поругание тебя не отдал бы. Худо ли, хорошо ли, но с Тимуром ты, дочь моя, стала бы в своём княжестве княгиней.

Он помолчал.

— А Тагай, он как болото. Зыбкий, ненадёжный. Никогда не ведаешь, куда придётся следующий шаг. Нынче он везёт тебя к своему новому хозяину, а назавтра переметнётся к другому. Нынче обещает богатство, а завтра обманет. Такому человеку ни клятва, ни вера не указ. Он и Бога не боится, и людей не стыдится.

Ульяна согласно кивнула.

Хан Тимур... был ей понятен.

Уже не один десяток лет русские князья возили в Орду дань и получали ярлыки. К такому порядку все давно привыкли. Не смирились, нет, потому и вспыхивали всё чаще недовольства, да бунтовали русские князья. Но привыкли, да. Съездить на поклон в Орду, отдать серебро, получить ярлык, а, порой, и поддержку от хана в борьбе против другого князя...

Но темник Тагай...

Бесенята, что плясали в его глазах, пугали Ульяну куда пуще, чем несладкая участь стать его женой, как сулил ей хан Тимур. Тагай был лют и жесток. И непонятен ей, она не ведала, что от него ожидать. Какие мысли бродили в буйной, черноволосой голове?.. И лишь его алчущий взгляд всплывал в памяти. То, как темник смотрел на неё...

Ульяна поёжилась и вздохнула.

— Коли и впрямь Тагай везёт нас к новому своему хозяину, то подумай, княгиня, ежели довезёт и отдаст ему ярлык, что потом станет?

— Ярлык и моего сына, — шепнула она обескровленными губами.

— Да, — согласился отец Никон. — Новый хозяин пошлёт Тагая в наше княжество. С тьмой степняков. Хан Тимур доволен не будет, выставит своих воинов... Ордынские распри вновь придут на наши земли. Разорят их, пожгут деревни...

Да. И вновь Ульяна кивнула. Хан Тимур мало-мальски берёг её. Не по доброте душевной, вестимо, но берег. И она, и её сын нужны были ему живые и покорные. Послушные. Потому что хан жесток, но расчётлив.

А Тагай — нет.

Тагаю они нужны до тех пор, пока он не получит что хочет. Ярлык, княжество, покровительство нового хана. А дальше... Дальше они станут ему обузой.

— Дочь моя, — заговорил отец Никон, и Ульяна не сразу узнала его голос.

Будто говорил совсем другой человек, которого она прежде не знала, хотя духовник был при ней с отрочества.

— Я тебе вот что скажу. Ты княгиня. Тебе отец твой, князь Дмитрий, вручил и землю, и людей, что на ней живут. И за них всех ты перед Богом в ответе.

Он растёр ладонями лицо.