Тревога, поселившаяся в груди Ульяны ещё утром, лишь сильнее разгоралась от её причитаний. Становилась острее, и ей пришлось даже прикрикнуть на Настасью, чтобы та замолчала, потому что слушать её жалобные вздохи не было сил.

А утром пропала девочка-прислужница.

Глава 8

К своему стыду, пропажу Ульяна заметила не сразу. Сперва подумала, что девочка вышла к костру или побежала за водой. Но спустя время увидела, что кувшин стоит полный. А привычную утреннюю трапезу им принесла незнакомая женщина, которая торопливо покинула юрту, не позволив с собой заговорить.

— Настасья, ты видела девочку? — хмурясь, княгиня взглянула на наперсницу.

— Не видала. С утра не было. Я думала, за лепёшками пошла...

Но лепёшки, как и мясо, уже стояли на подносе.

Диво, но кусок не лез в горло, хотя, казалось бы, какое дело княгине до ордынской девчонки? Но Ульяна не смогла усидеть на месте и вышла наружу. Утреннее солнце ударило в глаза. За пологом юрты ставка жила привычной жизнью: горели костры, женщины несли бурдюки с водой.

Девочки нигде не было видно. Ульяна не знала языка достаточно хорошо, чтобы расспрашивать о ней. Походила немного недалеко от юрты и вернулась. Заставила сжевать себя пару лепёшек, не чувствуя вкуса. А затем, строго-настрого велев Данилке не казать носа наружу, взяла с собой Настасью и отправилась искать.

И не удивилась, когда, обойдя ставку почти по кругу, нашла ответ в самом конце, где стояли юрты приближённых хана Тимура.

Сперва Ульяна увидела Айгуль, и гнев вскипел в груди, ударил в лицо. Перед ней на земле со связанными за спиной руками сидела девочка-прислужница, склонив голову. Подойдя поближе, княгиня разглядела багровый след от удара у неё на щеке.

Ульяна остановилась в трёх шагах от Айгуль, которая смотрела на неё с торжеством.

— Она — моя, — указала рукой на девочку, которая подняла голову и всхлипнула, увидев княгиню.

Лицо у неё было цело, как и одежда. Только синяк на щеке. Стало быть, её не тронули.

Пока.

Не успели?.. Али ждали чего-то?

Мысли проносились в голове у Ульяны одна за другой.

Айгуль что-то быстро, резко ей сказала. Княгиня уже знала, что ордынский язык может звучать красиво, даже напевно. Но когда слова вылетали изо рта Айгуль, они казались вороньим карканьем. Грубые и жёсткие, как камень.

Ульяна стиснула зубы. Она княгиня, а не девка подзаборная, чтобы затевать склоку с Айгуль. Она огляделась, надеясь отыскать Тагая. Тот и по-русски разумел, и жену свою мог укоротить.

Но темника не было видно, пусть и стояли они рядом с его юртой.

— Где Тагай? — спросила Ульяна, и Айгуль подавилась словами, резко замолчав.

Тонкие чёрные брови взлетели вверх, в косах зазвенели колокольчики, когда она рассерженно тряхнула головой.

— Уехал, — бросила она, не скрывая торжества.

Это слово по-ордынски Ульяна знала.

И не сдержала усмешки. Стало быть, муж уехал, и Айгуль решила проявить свой норов.

— Она — моя, — ещё раз указала на девочку-прислужницу.

Женщина едва не рассмеялась ей в лицо, но смех её резко оборвался, потому что княгиня произнесла, коверкая слова на чужом языке.

— Я... идти... хан Тимур, — и молча развернулась, оставив за спиной и жену темника Тагая, и других женщин, которые собрались поглядеть, как Айгуль станет учить уму-разуму русскую выскочку.

В спину Ульяны долетел звонкий смех Айгуль. Румянец против воли окрасил щёки, и княгиня порадовалась, что никто, кроме Настасьи, не видел её лица. Наперсница с тревогой смотрела на Ульяну, с трудом поспевая за её быстрым шагом.

— Неужто и правда к хану пойдёшь, матушка? — спросила она шёпотом.

— Пойду, — отозвалась Ульяна.

Она хмурилась, и на переносице залегла складка.

— Из-за девчонки? — ахнула Настасья.

— Нет. Не из-за девчонки, — ответила княгиня.

И Настасья, пусть и не уразумела, но спрашивать больше не решилась.

У ханского шатра дорогу ей перегородили стражники, каждый на голову выше Ульяны.

— Я к хану, — бесстрашно выговорила она.

Если те и подивились ордынской речи, то никак этого не показали. Один из них кивнул в сторону, мол, жди здесь, и скрылся за широким пологом. Ульяна сжала кулаки и спрятала их в длинных рукавах летника. От тревоги дрожали ладони, и она не хотела этого показать.

Ждала она долго, может, с четверть часа, пока не откинулся полог и толмач не кивнул ей: входи.

Хан Тимур сидел на коврах и ел. Один, без приближённых. Он поднял голову, увидел Ульяну и нахмурился.

— Что тебе, княгиня? — спросил по-русски.

Ульяна поклонилась и поведала об Айгуль, которая забрала у неё прислужницу и держит при себе. Где-то в середине рассказа хан прервал её и велел толмачу переводить. Выслушав, дожевал мясо и отёр руки о шелковые портки.

— Глупости, — сказал он, и толмач перевёл. — Бабьи дрязги.

Он крикнул стражнику что-то по-ордынски, коротко и раздражённо. Потом повернулся к Ульяне.

— Девчонку тебе вернут. Больше не приходи ко мне с таким. Ступай.