Ратмир вновь понятливо кивнул и посмотрел на воспитанника.

— А вот скажи-ка мне, княжич, ты вчера тетиву тянул, как я учил, или поленился?

— Нечем тянуть, дядька Ратмир, — буркнул Данилка. — Лука-то нет.

— А верёвка? Верёвку возьми, привяжи к столбу и тяни. Руки должны помнить.

Мальчик сперва вспыхнул досадой: мол, и как сам не додумался, а потом радостно кивнул и пообещал верёвку непременно привязать.

Ульяна же, взглянув на прощание на Ратмира, увела сына в шатёр. Не стоило им слишком часто и долго с ним беседовать, но и так она несколько дней выжидала. Ещё и Данилку с собой взяла, мол, водила того повидаться с дядькой.

Вот бы ордынцы перегрызли друг друга, — так думала Ульяна, медленно идя по ставке.

Если в столице пролилась кровь, хану Тимуру придётся выбирать: держаться за ставку или мчаться спасать власть. Может, станет не до русской княгини и её маленького княжества.

А там прав Ратмир. Может, сдюжат они сбежать.

Сегодня хочу познакомить вас с первой книгой нашего литмоба от Александры Каплуновой

Княжна-попаданка. Между Русью и Степью

Глава 6

В ставке наступило обманчивое затишье. Войско ушло, посланники к хану Тимуру больше не приезжали, а он не звал к себе Ульяну и не говорил с ней о свадьбе со своим темником. Ей даже стражника лишь одного оставили, а второго забрали.

Ульяна сердцем чуяла, что тишина установилась ненадолго. Порой перед сильной грозой мир так же замирал, и не было слышно пения птиц, и даже ветер не шевелил высокую траву, но вскоре приходила буря и смывала всё на своём пути, сгибала многовековые деревья.

И Ульяне казалось, что в ставке даже воздух стал гуще и тяжелее. Ну, точь-в-точь как перед грозой.

Она не растрачивала время попусту. Усердно учила язык с девочкой-прислужницей, а ещё выпросила себе иглу, нитки и кусок грубого полотнища. Она не привыкла сидеть в тереме без дела, и руки тосковали по прялке.

Правда, на сей раз вышивать княгиня надумала вовсе не рубашку для сына.

Настасья фыркнула, увидев, что ей принесли.

— Это ж дерюга, матушка, а не доброе полотнище. У нас из такой мешки шьют.

— Вот и славно, — Ульяна тонко улыбнулась.

— Ништо обидеть тебя хотели? Потому и притащили самое негодное, что было, — Настасья разгневанно покачала головой.

— Мне всё сгодится, — ответила княгиня и принялась раскраивать полотнище.

— Что же ты из неё сошьёшь, Ульяна Дмитриевна?

— Мешки.

— Мешки? — Настасья подняла брови. — Зачем нам мешки, коли класть в них нечего?

Ульяна не ответила. Настасья посмотрела на неё, потом на полотно, потом снова на княгиню и больше вопросов не задавала. Дурой она не была.

Занятие, пусть и не привычное, успокаивало. Руки двигались, игла ныряла в грубую ткань и выныривала обратно, стежок за стежком, и мысли текли ровнее, яснее. Ульяна кроила дорожные сумы — широкие, крепкие, с длинными лямками, чтобы перекинуть через седло. Или через плечо, ежели придётся идти пешком.

А спросит кто, так скажет, что жениха своего, темника Тагая, надумала подарком одарить.

Тот, впрочем, на её пути больше не попадался, и Ульяна думала, что не напрасно осмелилась хану Тимуру про положенные сорок дней траура напомнить. И что, коли не соблюсти сроки, ни один священник её не обвенчает.

Потому как степняки не могли отмахнуться от веры, пусть и чужой. Даже девки их крестились перед тем, как стать жёнами русских князей, чтобы обряд можно было провести чин по чину.

Темник Тагай, вестимо, креститься не станет. Но и хан Тимур едва ли решится поженить их, нарушив устои, коли хочет, чтобы его человека приняли в русском княжестве мужем русской княгини.

Данилке в юрте усидеть становилось с каждым днём всё труднее. Да и нельзя было держать мальчишку вечно подле материнской юбки. Ему дядька Ратмир задал упражняться, и княжич отыскал уже подходящую верёвку.

Но оставлять его одного Ульяна страшилась. Когда могла, сама выходила с ним. Или поручала Настасье приглядывать, а порой уводил его отец Никон и о чём-то долго разговаривал, и после этих бесед Даниил возвращался всегда серьёзный и задумчивый.

В тот день всё шло, как обычно. Ульяна почти закончила сшивать два куска полотна и выучила с десяток новых слов. Она повторяла их про себя, чтобы лучше запомнить, когда снаружи раздался шум. Непривычный для ставки, потому он мгновенно привлёк внимание княгиня.

Коротко вскрикнул ребёнок, следом она услышала резкий женский возглас. И перепуганный, громкий голос Настасьи.

Ульяна отбросила шитьё и выскочила наружу.

Неподалёку от их юрты собралась толпа. Женщины, дети, двое стариков. Ордынские мальчишки сбились в стайку и галдели, тыча пальцами. Настасья стояла в стороне, красная, растрёпанная, и пыталась прорваться вперёд, но ей не давали: широкоплечая женщина загородила дорогу и что-то зло выкрикивала ей в лицо.