И даже её стражников поубавилось. Двое вместо четверых. Но всё ещё достаточно, чтобы Ульяна и думать не смела о побеге. И всё же в груди у неё шевельнулась робкая, осторожная надежда. Ханское войско ушло на войну. А войны бывают разные. Не всегда побеждает тот, кто сильнее. Иной раз строптивый князь оказывается крепче, чем думали, и ордынская конница увязает в лесах и болотах, и возвращается ни с чем. Или не возвращается вовсе…

И тогда хану Тимуру станет не до неё и не до её княжества, потому что свою бы голову уберечь.

Быть может... Быть может.

Ульяна стояла у юрты, щурясь от солнца, и думала об этом, когда заметила женщину.

Та шла к ней через всю ставку. Молодая, с гладким круглым лицом и тяжёлой чёрной косой, перекинутой через плечо. На запястьях при каждом шаге тонко звенели серебряные браслеты. Ульяна узнала её. Эта женщина прислуживала в ханском шатре накануне за трапезой и мазнула по княгине взглядом, полным ненависти.

Ульяна выпрямилась. Рядом с ней насторожилась и Настасья.

— Это ещё кто? — буркнула она, сощурившись.

Женщина подошла и остановилась в трёх шагах. Она смотрела на Ульяну прямо, не опуская взгляда, и в глазах её была вся та же ненависть.

Она заговорила сперва на своём языке, а потом произнесла по-русски, с трудом подбирая слова.

— Ты... жена для Тагай?

Княгиня уклончиво повела плечами. Она не знала, чего ожидать от незваной гостьи.

Губы женщины изогнулись в оскале. Она указала на себя рукой и сказала.

— Айгуль... первый жена Тагай.

Договорив, замолчала, глядя на Ульяну в упор, ожидая ответа. Настасья за спиной княгини тихо охнула, но она сама и бровью не повела. Даже улыбнулась приветливо и склонила голову, показав, что поняла её.

Стало быть, у темника Тагая уже была жена. Первая, так сказала Айгуль. Может, спустя ещё несколько дней отыщется и вторая?..

В тёмных глазах Айгуль горел отчаянный огонь. То, как она произносила имя мужа... Любовь, замешанная с ненавистью, что может быть сильнее этого чувства?

Ульяна крепко задумалась, а вот говорить с Айгуль больше не стала. Вместо этого, как вернулись в юрту, обратилась к девушке-прислужнице, которую к ней приставили. Нынче княгиня особенно сильно жалела, что муж не позволил ей выучить язык степняков. Если бы она могла объясниться с той же Айгуль...

Ульяна проглотила горькое разочарование, осевшее на языке, взяла в руки лепёшку и, указав на неё, громко и чётко произнесла.

— Ле-пеш-ка.

И взглянула на девчушку, которая смотрела на неё, удивлённо моргая. Кажется, она не разумела, что от неё хотела княгиня.

Вздохнув, Ульяна указала на кувшин.

— Кув-шин.

Затем тронула своё лицо, назвала его. Прикоснулась к тюфяку. Подошла к стенке юрты... И вскоре девчушка догадалась. Закивала так быстро, что боязно стало, как бы не переломилась тонкая шея. Указав на лепёшку, медленно выговорила незнакомое слово. Затем в точности повторила всё то, что делала Ульяна, и называла вещь всякий раз, как касалась её.

— Матушка, ты что делаешь? — удивлённым шёпотом спросил Данилка, наблюдавший за ними с тюфяка.

Бледные губы Ульяны дрогнули в слабой улыбке.

— Хочу знать их язык, сынок, — сказала она тихо. — Дядька же Ратмир учил тебя, что своего врага нужно знать.

Глава 5

В ставке хана творились чудные вещи. На другой день, как покинуло её войско, прибыли посланники. Да не от русских князей, как помыслила сперва Ульяна. Нет, к хану Тимуру приехали соплеменники.

Княгиня не сразу поняла, что происходит. Сидела в юрте с Данилкой, разбирая новые слова, когда снаружи раздался конский топот. Да такой, что задрожала земля.

Данилка вскочил первым и метнулся прочь из юрты. Ульяна даже перехватить его не успела, но сын сам остановился у полога и повернулся к ней.

— Это ордынцы, — произнёс разочарованно.

Неужто ждал кого-то другого?..

Ульяна не позволила горестному вздоху сорваться с губ. Даниил не заговаривал с ней об отце, но она и так знала, что уход Глеба оставил в груди их сына рваную кровоточащую рану. Быть может, он всё ещё надеялся, что отец за ними воротится? Потому и искал его жадным взглядом всякий раз, как выходили они из юрты.

Поджав губы, Ульяна выглянула наружу. Через ставку, вздымая пыль, промчался отряд: около дюжины всадников на взмыленных конях. Когда лошади остановились, к ним со всех сторон бросились юноши и воины помладше: приняли поводья, помогли приехавшим спешиться.

Ульяна отметила, что самый первый всадник носил богатый халат, расшитый по вороту, и сапоги из мягкой красной кожи. Простой гонец такие одежды на надел бы.