— И тем не менее, — говорю я, указывая на бар. — Я здесь.

Уголок его рта делает что-то, что не совсем улыбка, но дает понять, что улыбка рассматривалась. Мое сердце колотится, пока я сижу здесь, радуясь, что хотя бы этот бармен станет тем отвлечением, которое мне нужно.

Когда он приближается ко мне, чтобы взять смеситель, он на мгновение снова поднимает взгляд.

— Так, я тебя здесь раньше не видел.

— Я Фредди, — говорю я. — То есть я на лето остановилась у кузины. Она ведьма. Я нет.

— Ты уже бывала здесь раньше?

— Да, я часто приезжала сюда в детстве. — Я играю пальцами. — А у тебя есть имя?

— Лиам, — отвечает он, улыбаясь и пододвигая ко мне напиток.

— Я хочу вытащить его волосы из этого пучка зубами.

Лиам замирает, его рука зависает рядом с бокалом. Его золотисто-карие глаза устремляются не на мое лицо.

А на мою сумку.

— Э-э, — лепечу я, понятия не имея, что происходит. — Я… ну, знаешь, у тебя серебряные волосы, — говорю я, делая долгий, глубокий глоток. — Это магия? Или, ну, знаешь… я на самом деле не знаю.

Это не помогает. Его выражение лица полностью изменилось…

— Посмотри на размер его рук, — добавляет ракушка с энтузиазмом рассказчицы, которой это безумно нравится. — Я бы на него залезла, как на дерево.

Челюсть Лиама напрягается.

Он все это слышал.

Ой-ей.

Он перемещается так, что оказывается прямо напротив меня. Я сильнее сжимаю губами трубочку и делаю еще один глубокий глоток. Затем он наклоняется через стойку, достаточно близко, чтобы я видела золотые искорки в его карих глазах.

— Что, — очень тихо говорит он, — это было?

— Я знаю, что ты меня слышал, сексуальный мужчина. Можешь полировать мою ракушку когда захочешь.

Он слышал и это.

Глава 4

Надо кое-что прояснить.

Я ни в какой момент сознательно не думала словами я хочу залезть на него, как на дерево. Эта мысль не проходила через ту отредактированную, одобренную редактором часть моего мозга, которая отвечает за социальное поведение и базовые инстинкты выживания. Эта мысль принадлежала ракушке, даже если она звучит в точности как мой голос.

Но имеет ли это значение, если бармен все равно ее услышал?

Он наклоняется через стойку, достаточно близко, чтобы остальной мир начал исчезать, и выражение его лица меняется на то, которое я не могу расшифровать. Он хотя бы немного развлечен?

— Ты в порядке? — спрашивает он, оглядывая меня. — Что это сейчас было?

— Что было? — пытаюсь я, что в словесном эквиваленте означает спрятаться за торшером. Я почти смеюсь над тем, насколько глупо это звучит, особенно с учетом того, как я буквально пискнула это.

Его губы чуть приподнимаются, будто он тоже готов рассмеяться. Затем его взгляд снова падает на мою сумку.

— Давай, Фредди. Я это слышал.

— Э-э, это могла быть та женщина, которая проходила мимо…

— Интересно, хорошо ли его руки будут держать наши бедра.

У меня отвисает челюсть, а лицо заливает жаром.

Да, это уже не отрицать. Это так громко, так отчетливо моим голосом и так очевидно доносится из моей сумки. И никто вокруг, кажется, этого не слышит. И использовала «наши»! Его глаза расширяются достаточно, чтобы мое лицо буквально загорелось.

— Ладно, знаешь что, может, тут что-то и есть, — поправляюсь я, сжимая дайкири как спасательный круг. — Так, забавная история. Я сегодня купила ракушку. В одном магазине. Очень милом магазине. И она, э-э… она делает одну штуку. Я клянусь, я не говорю ей, что говорить. Я не знала, что она настолько неприличная.

— Звучит как твой голос.

— Она озвучивает мои мысли, — говорю я, а потом понимаю, что признаюсь, что думала эти вещи. — О боже, я не имею в виду, что я смотрела на твои руки вот так. Она озвучивает те, которые я не думаю? Или, мне кажется, она просто выдумывает. Ладно, нет. О боже, — говорю я, делая еще глоток и чувствуя, как алкоголь попадает в кровь. — Кажется, я сейчас просто пойду и прыгну с обрыва.

— О, нет, ты никуда не идешь.

— Это так горячо.

— Заткнись, — рычу я на сумку.

Затем Лиам смеется, как теплая волна, и это успокаивает меня, хотя бы немного.

— Ладно, может, я не прыгаю с обрыва, но я серьезно выброшу эту ракушку с обрыва. — Мне больно произносить это вслух, потому что мне же снилась эта коварная ракушка! Почему она так меня предает?

— Покажи мне ракушку. — Его слова звучат как-то очень повелительно и в то же время спокойно, будто он не собирается меня осуждать.

Что мне делать? Мне почти кажется, что я должна достать ее в доказательство того, что я не сумасшедшая и не пытаюсь вести себя с ним неподобающе.