Разве в таких прибрежных городках не должен быть, типа, качок? Мрачный местный, который чинит лодки с голым торсом? Суровый рыбак с золотым сердцем и предплечьями, способными открыть банку соленых огурцов без лишних просьб? В любом любовном романе, действие которого происходит в радиусе десяти миль от океана, такой есть. Я должна знать, я написала шесть таких книг.

Может, качки сезонные. Может, мне надо было читать мелкий шрифт в договоре аренды: Пляжный домик включает вид на океан, полностью укомплектованную кухню и ноль доступных мужчин. ПССМС — привези своего сексуального мужчину сам.

Я хватаю блокнот — самый новый из всех, хотя у меня их штук пять уже есть, — и выхожу.

Если в этом доме работать не получается, пойду в магический городок — но едва закрываю дверь, как тут же бегу обратно за солнечными очками.

Может, там продается какая-нибудь прикольная ракушка, в которую встроена магия творчества, и поэтому она мне снится.

Я коротко вздыхаю, надеваю очки, оглядываюсь по сторонам и коротко киваю самой себе:

— Не сегодня, одиночество. Не сегодня.

Глава 2

Так я упоминала, что здесь есть магия?

Да, самая настоящая, стопроцентная магия. Поскольку я человек, мне нужно специальное приглашение. Я помню, как впервые попала сюда с тетей в детстве, когда Дов проводила здесь лето, а я таскалась за ней, как утенок, пока она занималась ведьмовскими делами, а я — человеческими, что в основном сводилось к поеданию мороженого и любованием океаном с открытым ртом. Помню, как впервые вода под ногами засветилась изнутри, а у самого берега плавали переливчатые рыбы. Помню, как местные говорили о морском народе так, как в других городах говорят о погоде. Помню, как сидела на пирсе, свесив ноги, и была абсолютно уверена, что видела тюленя, который мне подмигнул.

А потом я увидела, как целая русалка выползла на скалу и разлеглась там, слегка похлопывая хвостом, пока загорала.

Мне тогда было семь.

Сейчас мне двадцать семь, и у меня были долгие отношения с магией — то я одержимо изучала ее историю, то искала настойки от прыщей, то мечтала, что меня похитит какой-нибудь магический оборотень.

Пока я не встретила Томми, своего бывшего.

Ему нельзя было знать об этом месте, так что я скатилась обратно в обычную жизнь, а это место поблекло до статуса прекрасного, любопытного сна.

Главная улица Бухты Полумесяца в миле от дома Дов, и я вышагиваю по ней, закинув солнечные очки на макушку. Над головой галдят чайки — такое можно увидеть где угодно, но потом я замечаю стайку бирюзовых птиц, маррионов, гнездящихся в большом доме, который, скорее всего, сделала для них какая-нибудь ведьма. Их гнезда после вылупления птенцов идут на зелья, а оставшиеся скорлупки тоже пригождаются.

Это то, что я люблю в этом месте. Оно такое обычное, но при этом усеяно диковинками, которые делают его магическим.

Мои сандалии цокают по мостовой, и наконец я добираюсь до медных фонарей, которые никогда не зеленеют, с прекрасными, огромными цветами, свисающими вниз. Здесь есть главная улица с хозяйственным магазином, пекарней и баром с кривой вывеской. Есть «Разбитый котел», «Пылающие Флемминги» и «Создания Мейстера».

Я вдыхаю соленый воздух, пахнущий едой, и выдыхаю.

Да. Вот что мне было нужно.

Я иду без цели, пока не вижу это.

Зажатый между магазином наживки и лавкой магических самоцветов, почти незаметный фасад. Узкий, кривой, с витриной, которая выглядит не как мерчандайзинг, а как будто у эксцентричной бабушки кого-то случился взрыв. Коряги, превращенные в скульптуры, банки с морским стеклом и чучело иглобрюхой рыбы в крошечной шляпе.

Вывеска над дверью нарисована от руки, буквы слегка неровные. «Диковинки Бухты — Все когда-нибудь прибивает к берегу».

Мне ведь снилась ракушка, да? Дов говорит, что иногда наши сны зовут нас не просто так. Так что ладно, я дам этому странному, захламленному магазинчику с рыбой в шляпе шанс. Может, у них есть что-то похожее на то, что я вижу во сне…

Я толкаю дверь, металлическая ручка кажется прохладной, несмотря на теплое лето. Колокольчики радостно звенят, а внутри магазин оказывается таким красивым и уютным, что я невольно улыбаюсь, задирая очки на голову.

Каждая поверхность покрыта чем-то: поделки из коряг, украшения из морского стекла, старые навигационные карты с кофейными пятнами по краям, банки с песком и маленькими рукописными этикетками вроде «Штормовой пляж, 1987» и «Зубы русалки, полнолуние» и, что тревожно, НЕ ОТКРЫВАТЬ. Там же висят ветряные колокольчики из ракушек и лески, один — у открытого окна, и он так нежно колышется.

— Ну надо же! А ты выглядишь так, будто готова к пляжу.