— Итак, она забрала его сердце. Буквально вырвала его из груди и запечатала в ракушке. У проклятия есть правила. Они всегда есть. Должен быть реальный способ сломать его, без уловок и прочего. В данном случае — это поцелуй его истинной родственной души в первое полнолуние нового сезона. Пока ни одно не сработало, но мы узнали, что это помогает освободить того, к кому привязалась ракушка.

— Да, он сказал, что ракушка продолжает привязываться к людям, которых считает его истинной парой.

— Да, думаю, Таласса встроила это в проклятие или что-то в этом роде.

— Значит, она, скорее всего, ошиблась и насчет меня.

Я не могу поверить, насколько меня это расстраивает. Было бы так приятно думать, что вселенная действительно доставила мне мэрмена — истинную пару.

— С точки зрения статистики — да, скорее всего.

— О! И еще, он выглядел раздраженным, что ракушка выбрала меня, — говорю я, видя вдалеке домик Дов. — Как будто это плохое время.

— Вероятно, так и есть. Летнее полнолуние чуть больше чем через три недели, и у морского народа в ту ночь собрание. Таласса обычно появляется. Так что она, скорее всего, доставит тебе массу проблем, если узнает, что у него новая кандидатка. Он это ненавидит.

— Отлично. Замечательно. Я приехала сюда писать книгу, а теперь у меня может появиться заклятый враг в лице морской ведьмы.

— Добро пожаловать обратно в Бухту Полумесяца, малышка. Это действительно прекрасный, спокойный городок, но не все такие солнечные и чудесные, как я.

Я смеюсь, но смех выходит дрожащим.

— Эй, Дов?

— Мм?

— Спасибо, что разрешила мне остаться здесь. Мне нужна была такая встряска, честно.

— В любое время, Фредди. Для этого и нужен дом. — Пауза. Теперь мягче. — И, если это вообще что-то значит: вселенная не посылает тебе сны просто так. Ракушка нашла тебя не случайно. Может, просто… не выбрасывай ее с обрыва, пока не поймешь, зачем. Интересно, что она тебе снилась, и это, оказывается, ракушка Лиама…

— Даже не смей намекать, что это правда.

— Я просто говорю! Погоди, как ты вообще ее получила?

— Я купила ее в магазине Одессы. За шесть баксов.

Еще немного тишины.

— Да, не относись к этому легкомысленно, кузиночка.

— Я не его, блин, истинная пара.

— Кто-то же должен быть! — Я слышу, как она снова двигает что-то на заднем плане. — Но серьезно, звони мне по любому поводу. Если Лиам будет доставать, я знаю, кому позвонить, чтобы он быстро угомонился. Но он хороший парень, я доверяю его суждению. Я не слишком беспокоюсь, в целом. Кажется, это безобидное проклятие, по крайней мере для тех, кто в него впутывается. Зато для Лиама это настоящий ад.

Мы заканчиваем разговор еще парой фраз, я проверяю телефон три раза, чтобы вспомнить код от ее входной двери, и наконец попадаю внутрь. Я сажусь на диван в угасающем свете, держа сумку обеими руками, чувствуя, как ракушка пульсирует сквозь кожу.

Вот это денек.

Мой телефон жужжит. Сообщение с незнакомого номера… наверное, стоит сохранить его имя.

Я смотрю на экран дольше, чем следовало бы.

Несколько секунд с тремя точками.

У меня в животе переворачивается — первый раз, когда это сделал не Томми. Я откладываю телефон — этот мэрмен слишком красив, чтобы флиртовать со мной. Я достаю ракушку, которая слабо светится на моей ладони, теплая, переливчатая и самодовольно живая. Может, Дов права — может, все это для того, чтобы дать мне вдохновение для книги. Может, мне нужно самое настоящее приключение, чтобы вылезти из колеи.

Это же безобидно, да? Ракушка ошибается, а значит, я могу пофлиртовать с мэрменом пару недель, а потом поцеловать его. Вряд ли морская ведьма будет на меня злиться.

— Жаль, что ты выбрала меня, — говорю я ей. — Но спасибо за будущий поцелуй с мэрменом, наверное?

Она пульсирует один раз.

— Можешь также, пожалуйста, типа, успокоиться с формулировками?

Еще один пульс.

Я откидываю голову на спинку дивана, глядя, как медленно вращается потолочный вентилятор. Наверняка, это самое безумное, что может случиться, да?

Глава 5

Бар пустеет около одиннадцати.

Сегодня будний день, так что народ расходится рано — селки возвращаются в воду, завсегдатаи закрывают счета, а парочка, которая медленно танцевала у музыкального автомата три часа подряд, наконец закругляется. Я протираю стойку на автопилоте, как делаю это каждую ночь уже шесть лет. Бокалы. Стойка. Стулья. Запереть нижнюю палубу. Закрыть кассу.

Кира сушит бокалы рядом со мной после того, как достала их из посудомоечной машины, которую пора чинить, потому что она не досушивает. Она пока ничего не сказала о писательнице, а значит, она думала об этом часами и сейчас собирается высказаться.

— Ну, — начинает она.

— Да, еще одна, — сразу признаюсь я.

— Похоже, она человек.