Без названия

В ЦЕЛЯХ ОЗНАКОМЛЕНИЯ! ПЕРЕВОД СДЕЛАН НЕ В КОММЕРЧЕСКИХ ЦЕЛЯХ! НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ!

В ЦЕЛЯХ ОЗНАКОМЛЕНИЯ! ПЕРЕВОД СДЕЛАН НЕ В КОММЕРЧЕСКИХ ЦЕЛЯХ! НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ!

В этом варианте книги не добавлены картинки, сгенерированные нейросетью, но есть второй вариант книги — с картинками.

Книга 18+

Автор: Шарлотт Мэллори

Книга: Ракушки и дайкири

Серия: Бухта Полумесяца (книга 4)

Перевод и редакция: ПЕРЕВОД ()

Все книги серии «Бухта Полумесяца»:

Селки и колдовство — Эли Холлис (Dream Team)

Кофе и келпи — Ребекка Кенни (Оборотни. Романтический клуб)

Солнцезащитный крем и гримуары — Флер Девиллейни (Оборотни. Романтический клуб)

Ракушки и дайкири — Шарлотт Мэллори ()

Бури и солнечный свет — Кей Лейда (Dream Team)

Пляжи и укусы — Ава Торн (Dream Team)

Щупальца и приливы — Лорен Сантра (Гарпемия)

Фейерверки и глазурь — Кристин Каст ()

Без названия

Глава 1

Вот что можно сказать о дне: у него есть Wi-Fi.

Я знаю это, потому что сейчас сижу в пляжном домике моей кузины Дов в городке под названием Бухта Полумесяца, обновляю почту и надеюсь, что издательница уже забыла о моем существовании. К сожалению, не забыла. За эту неделю от Ребекки пришло четыре письма, и каждое следующее было бодрее предыдущего, с той нездоровой жизнерадостностью, с какой люди пытаются не заорать на тебя в голос. Просто проверяю, как ты! и Думаю о тебе!, а затем неизбежное: Хотелось бы обсудить сроки, когда найдешь окошко!

Мой агент Сэм избрала более тонкий подход — молчание в эфире, за исключением того, что примерно раз в десять дней я получаю сообщение: Как там идет писанина? со смайликом, чтобы смягчить беспокойство, которое она испытывает.

Или, знаешь, может, я просто слишком много читаю между строк, потому что вся на взводе. На самом деле я хочу сказать: никак не продвигается, Ребекка. Книга собрала чемодан посреди ночи и укатила в Канкун, не оставив адреса для пересылки.

Если быть справедливой к ним, я не публиковалась уже два года. И это заставляет меня жалеть, что я стала известна как автор, чей бренд — две книги в год, как по расписанию, каждый год. Марлоу Индиго не срывает дедлайны. Марлоу Индиго — это машина, которая однажды написала целую новеллу про врагов-в-любовников за одиннадцать дней, с температурой под сорок, потому что предзаказ уже висел на Амазоне.

Ты когда-нибудь пробовала там перенести предзаказ? Это кошмар.

Но Марлоу Индиго не существует. Марлоу Индиго — это псевдоним, который я придумала в двадцать три года, потому что мое настоящее имя, Уинифред Браун, звучит как женщина, которая вяжет свитера для очаровательных чихуахуа.

Я отпиваю из кружки уже порядком остывший чай и поднимаю взгляд на утренние солнечные лучи, играющие в мельчайших пылинках.

Домик уютный. Это я должна отдать Дов.

Небольшой, белый, с синими ставнями, крыльцо выходит на океан, пахнет солью и старым деревом. Еще здесь витает слабый травяной аромат, наверное, ведьмовской, но это может быть и просто лаванда в саше, которые она сует в каждый ящик. Дов — ведьма. Настоящая, не шутя. И это ее место. Уже много лет. Она мотается туда-сюда по работе, так что домик чаще пустует, чем нет, и последние лет десять она твердит мне, что он мой, когда я захочу.

Я всегда считала это милым, но ненужным жестом. Как держать зонтик в бардачке, если живешь в Аризоне. Мысль прекрасная, но применяется редко.

А потом моя карьера забуксовала, а отношения развалились.

Я поняла, что сижу в своей съемной квартире в два часа ночи и гуглю «вещие сны о проклятой ракушке», и подумала: ладно. Может, в Аризоне просто пошел дождь.

На стенах здесь ракушки. Морские гребешки, тридакны и всякая херня, названий которой я не знаю, разложенные по маленьким рамкам и наваленные на подоконниках. Некоторые переливаются. Некоторые точно магические, потому что светятся.

Я слишком долго смотрю на ту, что висит над кухонной мойкой.

Она такой же формы, как та, что мне снится.

Да, я допускаю, что, возможно, схожу с ума. Мне уже который раз снится морская раковина, переливчатая, с чуть загнутым низом — будто там должен был образоваться крючок, но что-то застопорилось, и он застыл во времени. И всякий раз, когда она оказывается у меня в руках, от нее исходит тепло — будто она живая.

Может, это знак от вселенной — или от того, что там существует вместо нее, — что здесь меня ждет прорыв. Что я смогу дописать остаток книги и наконец забыть Томми.

По крайней мере, я очень на это надеюсь. Потому что я здесь на два месяца — по щедрости Дов, между прочим. Если я как-то умудрюсь все запороть, я себе этого никогда не прощу.