Океан темный и дышит, когда я наконец подхожу к нему. Я снимаю одежду и захожу на мелководье, позволяя воде подняться выше колен, талии, груди. Она никогда не кажется холодной, как для тех, кто не из океана, — скорее успокаивающее объятие для моей кожи. Когда вода доходит до плеч, что-то во мне расслабляется, будто тело помнит то, чего не может помнить сердце. Я ныряю в волны, жабры мгновенно открываются на шее, когда я плыву дальше. Просто до места, где волны уже не бьются.

Я остаюсь с двумя ногами, плавая на спине и глядя в небо, пока мое тело покачивается на воде, влага океана проходит через жабры, увлажняя легкие. Это странно — жить на суше, потому что технически я могу делать это вечно. Но есть что-то в насыщении тела соленой водой как снаружи, так и изнутри, что подобно освежающему напитку после долгого, тяжелого дня. Я редко принимаю свою полную форму в последнее время. Кажется, проклятие убило и мою авантюрную сторону. Возвращение в воду такой, какой создал океан… признаюсь, я озлоблен.

Я стараюсь не думать о кареглазой брюнетке. Интересно, какие любовные романы она пишет? Я усмехаюсь про себя, моя голова слегка покачивается на течении, вода входит и выходит через жабры на шее, когда я думаю: такие же грязные, как та ракушка?

Давненько с человеком не было так весело…

Мои брови хмурятся, и я сосредотачиваю внимание на своем теле.

В течении есть энергия. Сдвиг, будто что-то холодное пронизывает теплую воду, как жила льда. Я знаю это чувство. Вот блядь.

Таласса.

Ее здесь нет. Физически. Но она близко к поверхности, где-то там, в глубине, и она взволнована. Я чувствую это так, как чувствуешь приближение шторма — перепад давления, электрический заряд и глубинное ощущение знания.

Это чувство слабое, что заставляет меня думать, что она сама не в воде, но с тех пор как проклятие наложено, она может воздействовать на меня через океан. Это еще один слой, который бесит, потому что портит пребывание здесь. Волна толкает меня сильнее, будто несет обратно к берегу.

Блядь, эта морская ведьма только не вздумай мне писать. Когда очередная волна толкает меня сильнее обычного, я закатываю глаза, ныряю под воду и плыву обратно к берегу.

Это проклятие начинает меня утомлять. Какое-то время оно было терпимым, учитывая, что происходило в моей жизни, но она не может продолжать портить все веселые связи и мое время в океане.

Когда я выхожу, вода стекает по моему телу, особенно по волосам, я сажусь на песок и беру телефон. Многие немагические существа мерзнут при такой смене, но я чувствую лишь ошеломляющее ощущение высыхания.

Конечно… Таласса действительно написала мне. Я вижу только ее имя и не читаю сообщение, прежде чем снова посмотреть на бьющиеся волны. Она контролирует меня, и ей это нравится.

Как бы мне ни понравились эти красные щеки Фредди, это нелепо, что проклятие Талассы перекидывается на людей, которым нет никакого дела до этой части нашего мира.

Я перечитываю.

Дважды.

Трижды.

Вот блядь. Она не стала бы просто так сообщать мне такое из дружелюбия. Значит, в проклятии что-то изменилось или активировалось? Что-то, в чем она обязана мне помочь? Она уже так делала раньше, когда такое случалось.

Три точки появляются. Исчезают. Снова появляются.

Вот и все. Это все, что она мне дает. Этого достаточно, чтобы подтвердить, что… Я кладу телефон и смотрю в направлении, где находится Бухта Полумесяца. Таласса никогда не вмешивается, если не обязана. В первый раз, когда это случилось, у меня появилась надежда, я думал, это значит, что она наконец моя родственная душа, но те крошечные остатки чувств, которые у меня были, были раздавлены, когда я понял, что это не суждено.

Что-то в Фредди активировало что-то или изменило. Она не просто случайный человек, я так не думаю.

Талассе не понадобилось бы новое правило, если бы Фредди не была особенной. Ты не добавляешь замки на уже запертую дверь.

Ты добавляешь замки, когда боишься, что кто-то нашел ключ.

Я планировал держать с ней дистанцию, держать Фредди подальше от Луманари, подальше от поля зрения Талассы, позволить ей прожить лето и написать книгу или какого хрена она здесь делает. Может, немного пофлиртовать, потому что почему бы и нет? Поцеловать ее в полнолуние где-нибудь в уединении. Посмотреть, сработает ли, потому что я буду врать сквозь зубы, если не признаю, что хочу, чтобы хоть одна из них сработала.

Но если я так сделаю, лунное окно закроется?

Почему оно должно закрыться? Это означало бы, что проклятие должно быть снято, потому что часть проклятия заключалась в том, что ракушка всегда будет искать других. И если нет способа проверить, действительно ли она нашла ту самую…

Фредди на самом деле моя истинная пара?

Экран телефона гаснет от бездействия, пока я смотрю вперед.

Я думаю о ней рядом с Талассой, и в моей груди происходит что-то — эхо чувства, которое больше похоже на приказ. Что-то старое, глубокое и вшитое, что существовало до проклятия и, видимо, пережило его.

Я не хочу, чтобы Таласса была рядом с Фредди.

Я не хочу, чтобы что-то касалось ее.