— Итак, — сказала я, положив телефон экраном вниз на прилавок. — Ты хотел поговорить о турнире?

— Ага… — протянул он, нервно барабаня пальцами по стойке.

Эллиот построил реабилитационный центр на грантовые деньги и на чистом упрямстве, а волейбольный турнир был их крупнейшим разовым мероприятием по сбору средств. Он ничего не говорил, но я знала, что в этом году он переживает насчет грантов, из-за чего турнир становился еще важнее.

— Переживаешь из-за финансирования?

Он покачал головой.

— Не совсем.

Его взгляд скользнул к моему телефону.

— Что она сказала?

— Что-то про «потрясающую возможность»…

— Это соревнования по серфингу.

Я отставила блендер.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Видел на форумах.

Эллиот стиснул челюсти — выражение, которое я редко у него видела. Эллиот был агрессивно расслабленным. Типичный калифорнийский серфер; видеть его напряженным — всё равно что видеть, как рычит золотистый ретривер. Технически, конечно, возможно, но когда это случается, становится жутковато.

— Это «РипТайд».

— Тот самый энергетик «РипТайд»?

— Тот самый энергетик «РипТайд»… и их парень. Весь этот их триумфальный тур или вроде того.

Он произнес слова «триумфальный тур» так, как большинство людей произносят «налоговая проверка».

— Чейз Перес.

Имя мне ни о чем не говорило, что, судя по всему, глубоко оскорбило Эллиота.

— Эль Тибурон? Ты серьезно не… да он уже лет пять из каждого утюга лезет. Серфер на больших волнах. Настоящий позер. Сама знаешь этот тип: подписчиков в Инстаграме больше, чем реального таланта. — Он фыркнул. — Ладно, это несправедливо. Талант у него есть. Ненавижу это признавать, но он у него есть, — проворчал он, качая головой.

— Звучит так, будто ты слегка на нем помешан, — поддразнила я, но он не парировал в ответ, что меня насторожило. — Так в чем проблема?

Эллиот сильнее забарабанил пальцами по прилавку.

— Три года назад у побережья Португалии был сильный шторм. Рекордные волны, ради которых живут такие парни. Но правительство закрыло весь этот участок, потому что условия были реально опасными. Ну, то есть опаснее, чем обычно. Перес решил, что всё равно пойдет серфить. И не просто серфить, а снимать всё это. Это же должно было стать вирусным видео, так? Он со своей командой штурмует закрытый пляж во время шторма, покоряет природу или какая там еще чушь помогает продавать энергетики подросткам. Он уговорил всю команду поехать. В том числе этого парня, Маркуса Уэбба. Своего лучшего друга. Они вместе начинали, вместе соревновались, ну, ты понимаешь.

Я оперлась о стойку. Я не знала, к чему всё это приведет, но слышала напряжение в голосе Эллиота. Он говорил о неуважении к океану, что для парня, посвятившего карьеру ликвидации ущерба, который люди наносят морским обитателям, было равносильно личному оскорблению.

— Кадры там были вроде как просто безумные. Огромные волны, сорокафутовые гребни, такое видео разорвало бы интернет. И оно его разорвало, просто не так, как планировал Перес.

Он провел пятерней по волосам, разбрызгивая мелкие капли воды.

— Маркус неудачно зашел на волну. Его протащило по дну. Раздробил ключицу, проткнул легкое, чуть не утонул, пока его не вытащили. К утру эту спасательную операцию крутили по всем новостным каналам.

— Господи.

— Маркус выжил. Провел три месяца в реанимации. Больше никогда не участвовал в соревнованиях по серфингу.

Голос Эллиота теперь звучал абсолютно безэмоционально. Такое случалось, только когда он был в ярости, а это я видела лишь тогда, когда он вытаскивал морскую птицу из пластиковой упаковки от банок или срезал леску с плавника тюленя. Это была тихая ярость на людей, которые относились к океану так, словно он существует ради их развлечения.

— А Перес? Перес вышел сухим из воды, с мировым рекордом и ни единой царапиной. Потерял парочку спонсоров, залег на дно на какое-то время, провел пресс-тур в стиле «я выучил урок». А теперь он возвращается, с еще большим размахом, да еще и со спонсором, который в восторге от его образа «плохого парня».

Он изобразил в воздухе кавычки на словах «плохой парень» с впечатляющей агрессией.

— Потому что теперь чуть не угробить лучшего друга — это, видимо, просто пиар-ход.

Я помолчала мгновение. Снаружи на мой пляж уже начали подтягиваться люди: слишком много полотенец и слишком мало солнцезащитного крема в руках.

— И именно он сюда и едет, — сказала я.

— Именно его твоя мама сюда и пригласила.

Не думаю, что Эллиот понимал, насколько меня задели эти слова.