Ветер закрутился небольшим смерчем, и я бросилась прижимать ракушки, которые он пытался унести. Ладонь пронзила острая боль — край одной из них впился мне в кожу, оставив небольшой порез. Я поднесла руку ко рту, стараясь не наглотаться песка.

А затем, так же внезапно, как и появился, ветер стих.

Океан возобновил свое размеренное дыхание. Ракушки легли вокруг меня. Пламя свечи снова стало желтым, обычным и маленьким. Я опустила руку, и единственная капля крови упала в спокойные волны у моих щиколоток, но в груди по-прежнему было тесно — всё сжалось, как пружина, в ожидании, когда ее спустят.

После этого я еще долго сидела, подтянув колени, обхватив их руками, и смотрела на темную воду.

Новолуние невидимо висело над головой — чистый лист, как говорила моя мать, когда мы еще говорили о магии.

La luna nueva. Todo es posible.

Мне хотелось ей верить. Сегодня мне хотелось, чтобы ее старые слова оказались правдой, а новые — исчезли. Чтобы мы просто начали всё сначала, и чтобы последние десять — ну, вообще-то, двадцать восемь лет — оказались просто недопониманием. Со странным вкусом ветра на губах я почти в это поверила.

Грядет ли новое начало? Моя магия была слишком слаба, чтобы сказать мне это, и это уж точно не изменится. Я закрыла глаза, пытаясь погрузиться глубже, прислушаться внимательнее.

Я снова потянулась сквозь песок в холодную соленую воду и скорее почувствовала, чем увидела тень, плывущую сквозь толщу воды.

Дурное предзнаменование?

С моим-то везением.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ЧЕЙЗ

Атлантика ночью была совсем другой вселенной. Я плыл уже шесть часов, потому что шесть часов в открытом океане были единственным способом заставить шум в голове затихнуть. Обязательства в соцсетях, слайды о брендинге и старые долги крутились в мыслях до тех пор, пока я больше не мог этого выносить, поэтому я спустился на пляж и обернулся впервые за несколько месяцев.

«РипТайд» оплатили бы первый класс. Шампанское; одна из тех маленьких масок для сна, в которых ты выглядишь как мудак, но чувствуешь себя королем. Я сказал Дереку — моему агенту, — что мне нужно время на дорогу, и он не задавал вопросов.

Вода была нужна мне больше, чем сон.

Моя семья называла это следованием старыми тропами. Миграционными маршрутами, которые мы прокладывали поколениями до того, как люди изобрели гидроциклы и круизные лайнеры. Мои мышцы двигались в ритме, заложенном в ДНК: мощные удары хвостом, способные преодолеть пятьдесят миль без малейшего напряжения, и на протяжении шести часов не было ничего, кроме течения, темноты и свободы не быть тем человеком, которым все хотели меня видеть.

Пока я плыл, вода рассказывала мне истории. Здесь сплетничает стая дельфинов. Там эхо судоходного пути, которого, как я знал, следует избегать. Температура падала и поднималась локальными очагами, что означало разные течения, разные миры. Но они скользили по мне как… ну, как вода.

Мне было семнадцать, когда я в последний раз заплывал так далеко на север; тогда я еще регулярно оборачивался и не променял это на доски для серфинга и трофеи. Я был еще достаточно молод, чтобы трансформация казалась даром, а не обузой. В ту поездку я направлялся на семейное сборище в Новой Шотландии, на котором больше никогда не присутствовал. Но я помнил именно это место, где континентальный шельф начинал свой изгиб, где вода была заряженной — энергия, которую я не чувствовал больше нигде.

И вот теперь, в двадцать пять, я снова нашел это чувство. Будто меня окутывал золотистый свет, мягкая сила, древняя, как сами глубины, но более теплая, гостеприимная.

И к этому примешивалось то, перед чем я не мог устоять. Одна капля крови, растворенная в течении и движущаяся на юг вместе с приливом.

На вкус она была как то самое электричество, как сила, спавшая на глубине в ожидании пробуждения. Мое тело приняло единоличное решение еще до того, как мозг успел хоть что-то сообразить.

Я повернул к берегу.

Мои инстинкты тигровой акулы автоматически каталогизировали всё вокруг. Температура воды: идеальные шестьдесят восемь градусов. Течение: мягкая южная тяга. Добыча: в изобилии и до смешного легко поймать, хотя я и не был голоден. А подо всем этим скрывалось новое ощущение, от которого вспыхнули мои электромагнитные сенсоры — магия, настоящая магия, вплетенная в воду.

Бухта Полумесяц.

Название всплыло в моем человеческом сознании вместе с деталями соревнований, о которых я так старался не думать. Три дня работы на камеры и выигрыш очередного трофея, который в итоге отправится в кладовку, потому что место на полках закончилось еще много лет назад.

Но сперва мне нужны были ноги. И штаны. И, наверное, душ.

Я позволил инстинктам вывести меня к участку пляжа подальше от самого города.