Моя коса, возможно, обладала достаточной убойной силой, чтобы завалить гадину. Без понятия, считался ли этот монстр обычным бессмертным или Бессмертным с большой буквы. У чудовищ вполне могла быть своя шкала могущества, о которой я и не подозревал. Впрочем, все эти правила все равно больше смахивали на рекомендации.

Куда более безопасным вариантом казалось найти дверь. Тогда я смог бы просто влететь в Междумирье и надеяться, что мне хватит времени захлопнуть ее за собой. Оставить монстра Лазарю, который, вероятно, и выпустил эту тварь изначально.

Эта идея мне понравилась больше всего. Я действительно не хотел с ним сражаться. Я ведь идиот. Я забывчив, и меня легко выбить из колеи. Сейчас-то помнить о том, что нельзя смотреть на кокатриса, было легко, но ввяжись мы в реальную драку — и я прямо жопой чуял, что забудусь и уставлюсь твари аккурат в зрачки. И глазом моргнуть не успею, как уже буду стоять в качестве элемента декора в кабинете Люцифера, работая произведением Мэтт-ериального искусства, и это почему-то звучало даже паршивее, чем перспектива получить свой собственный персональный круг в Аду.

«Скри-и-и-и!» — тварь снова издала сзади охотничий клич, жутко похожий на истошный вопль какого-то орла-мутанта. Я и без гляделок понимал, что она стремительно приближается. Какое бы кошмарное существо ни наградило эту фигню своими ногами, они были сильными. Сбежать от нее по прямой у меня точно не выйдет.

Ну конечно же.

Мне никогда ничего не дается легко.

Никаких намеков на дверь поблизости так и не наблюдалось. И даже найди я ее прямо в эту секунду, мне банально не хватит дистанции, чтобы разыграть свою карту «выход из тюрьмы бесплатно» до того, как кокатрис настигнет меня и отомстит за каждую куриную ножку, съеденную мною в жизни.

А это значило, что, если я планирую прожить дольше ближайших тридцати секунд, мне придется выкинуть какую-нибудь глупость. Забавно, как это работает. По идее, монументальная тупость — это как раз то, от чего люди обычно погибают. Но на моем личном опыте, именно идиотизм оставался единственной вещью, которая удерживала меня на этом свете.

Заприметив впереди развилку, я вытянул правую руку чуть в сторону, проверяя, хватает ли мне пространства для призыва косы. Затем медленно повернул голову, пытаясь краем глаза уловить хотя бы мимолетный силуэт преследующего меня монстра.

Как только в поле зрения мазнуло резкое движение, я тут же отвернулся, примерно прикинув дистанцию. Рассчитать тайминг нужно было с аптекарской точностью.

Ладно, поздно размусоливать. Погнали.

На перекрестке я резко заложил вправо, уходя за угол, чтобы на пару ударов сердца разорвать с монстром линию прямой видимости. Стоило мне оказаться под прикрытием стеллажа, как я тут же призвал косу, выставив ее вбок. Едва левая нога коснулась пола, я крутанулся на ней вокруг своей оси, вкладывая всю инерцию бега в яростный, слепой замах назад.

В самую последнюю долю секунды я крепко зажмурился, пытаясь наощупь направить лезвие на ту высоту, где должна была находиться голова этой твари. В темноте под сомкнутыми веками я услышал, как кокатрис издал ошарашенный вопль ярости — а может, и страха? — когда мое оружие со свистом рассекло воздух. Но у меня внутри все оборвалось, стоило мне завершить пируэт: я не почувствовал абсолютно никакого сопротивления.

Промах.

На мгновение я застыл, словно меня уже превратили в камень. Это был мой единственный план, и он с треском провалился. Какую-то секунду я всерьез разрывался, стоит ли открывать глаза. Если я гляну сейчас, мне, возможно, посчастливится превратиться в камень, прежде чем эта тварь разорвет меня на куски. Но, несмотря на холодную логику этой идеи, я не смог заставить себя это сделать. Поэтому они остались плотно закрытыми, защищая меня от минерализующего взгляда этой твари. Все мое тело натянулось как струна, готовое к удару раздирающих когтей.

Но атаки не последовало.

Осторожно, сморщив лицо, я приоткрыл правый глаз — буквально на волосок, словно ресницы могли каким-то чудом спасти меня от превращения в кусок гранита. Картинка была темной и смазанной, но никаких признаков кокатриса я не увидел.

Перекресток передо мной был пуст.

Медленно, с колоссальным скепсисом, я распахнул оба глаза, высматривая тварь, которая просто обязана была где-то притаиться. Но монстр словно испарился.

«Ладно-о…» — протянул я, чувствуя скорее панику, чем облегчение.

Куда она делась? С чего вдруг ушла? Собирается вернуться? У меня было стойкое паршивое предчувствие, что ответы на эти вопросы мне очень не понравятся.

Я уставился на темный силуэт своей косы, гадая: может, я все-таки зацепил эту тварь, просто не почувствовал сопротивления? Какое еще могло быть объяснение? Призрачное лезвие казалось чистым, хотя я даже не знал, течет ли в кокатрисах вообще хоть какая-то кровь.

«ЭТО ОМЕГА-УРОВЕНЬ…»