Я поднял глаза к потолку, пытаясь переварить услышанное. Звучало серьезно, но я без понятия, касалось ли это обычных смертных или таких, как мы. Когда я снова посмотрел на Беллерофона, то с удивлением заметил, что он побледнел, а его лицо полно страха. Я наблюдал, как он сделал шаг в сторону от меня, а затем еще один. Увидев, что я не собираюсь его преследовать, он развернулся и без единого слова бросился бежать, улепетывая через пустой склад к дальней стене.

«Ну, это точно не к добру», — пробормотал я себе под нос.

Глава 31

«ОБЪЯВЛЕН УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ «ОМЕГА», — снова прогремел голос, и запись эхом разнеслась над оглушающим звуком сирены.

«ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ, НЕ ЗАНЯТОМУ В ЛИКВИДАЦИИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ, НЕМЕДЛЕННО ПРОЙТИ В БЕЗОПАСНУЮ ЗОНУ».

«Да слышу я, слышу», — проворчал я, одним мысленным усилием развеяв косу. Если понадобится, призвать ее обратно — секундное дело. «Я-то как раз, считай, часть этой самой чрезвычайной ситуации, но намек понял».

Я не спеша зашагал через опустевший склад, выбрав то же направление, куда умотал Беллерофон. Четкого плана у меня не было. Я вполне мог прямо сейчас сделать ноги — для этого требовалось всего лишь отыскать любую дверь, и мой первоначальный замысел сработал бы как миленький. Оказавшись снаружи, я бы воссоединился с Алексом и Доун, прежде чем отчитаться перед Эванджелиной.

Это казалось самым разумным ходом. Я уже узнал так много. Лазарь жив-здоров и по уши увяз в производстве Неосмерти. А главное — он не является полноценным смертным. С такими козырями на руках мы без проблем получили бы ордер — или как там у них на Небесах называется эта бумага — и обрушили бы на его голову все Небесное Воинство, словно кузнечный молот.

Ну а если «хорошие парни» по какой-то причине откажутся впрягаться, я был более чем уверен, что Кейн с превеликим удовольствием отправит сюда собственную штурмовую группу. Пускай они и не ангелы, но бригада Жнецов в деле зачистки тоже чертовски эффективна.

Вопрос был в том, что мне делать дальше? Внутренний голос подсказывал, что делать ноги прямо сейчас — тактическая ошибка. Я остался один, без присмотра и в самом тылу врага. Ну да, Беллерофон наложил в штаны от этой сирены и сбежал, но ведь он так поступает… ну, примерно всегда. На этом этапе я уже просто перестал воспринимать его побеги всерьез. Твердо пообещав себе держать ухо востро и присматривать дверь, через которую можно юркнуть в Междумирье, я двинулся по следам Лазаря и Беллерофона обратно к основной части склада.

Сигнализация все еще ревела, но теперь ее звук стал глуше, превратившись в монотонную, предупреждающую пульсацию. Я проскользнул в одну из дверей, на всякий случай запомнив ее расположение, и вернулся в ту часть здания эскроу, куда обычно приводили клиентов. Я бесшумно ступал по ковролину, искренне жалея, что ворс здесь недостаточно мягкий, чтобы Лазарь оставил на нем отчетливые следы при побеге.

Я и сам толком не понимал, что ищу. Это место было личной вотчиной Лазаря. В его распоряжении находилась маленькая армия сотрудников и тонны опасных игрушек, которые он мог пустить против меня. Он мог оказаться где угодно, в окружении сил, значительно превосходящих меня по численности.

Но я был обязан довести это дело до конца ради Марии. Когда я вернусь с отчетом к Эванджелине, у меня на руках должно быть все необходимое, чтобы Лазаря гарантированно вздернули.

Склад вымер, и я уверенно зашагал прямо по центру главного прохода. Пускай их больше, но они меня боятся. Маленький скромный Мэтью Карвер превратился в того, кого стоит опасаться. Я и был той самой угрозой уровня «Омега». В груди у меня зародилось озорное удовольствие, рожденное изнурением и возбуждением, и я принялся безмятежно насвистывать, словно у меня вообще не было забот в этой жизни.

Проход вильнул в сторону, я повернул за угол и застыл как вкопанный от удивления при виде того, что меня там поджидало. Посреди дороги высилась каменная статуя. Это была женщина, застывшая в позе крайнего испуга. Фигура показалась мне знакомой, но это явно был не Давид — единственное изваяние, которое с ходу пришло мне на ум.

Я замер на мгновение, пораженный филигранной детализацией работы. Я мог различить каждую складочку на ее одежде. Какой бы скульптор ни вытесал это чудо, он был истинным гением. Может, это какая-то утерянная работа Микеланджело? Да нет, вряд ли. Я не великий знаток искусств, но мне казалось, что он ваял из мрамора. Эта же статуя была сделана из обычного серого камня, больше похожего на гранит.

Я поразглядывал ее еще секунду, восхищаясь мастерством и пытаясь разгадать тайну ее происхождения. Она выглядела как живая; каждая черточка ее лица была передана безупречно. И только присмотревшись внимательнее, я понял, что автор определенно наш современник. Женщина на статуе была одета в современную одежду.