«Я ведь говорил тебе, что мы не равны», — произнес Смотритель. За стеклами очков его взгляд стал каким-то отрешенным и отсутствующим.

«Ты, э-э, что?» — переспросил я, чувствуя, как в горле вмиг пересохло.

«Я говорил, что ты принадлежишь мне». Выражение его лица стало мечтательным, будто он мысленно возвращался к какому-то приятному воспоминанию. Ужас ледяными когтями полоснул меня по спине. Я помнил эти слова. Это были одни из последних слов человека, которого я действительно убил.

«Темная бездна», — выдохнул я в ужасе. Я уставился на стоявшее передо мной чудовище, разинув рот. Он был прав: разгадка все это время находилась у меня под самым носом, но я в упор ее не видел. И теперь, когда пелена спала, казалось поразительным, как вообще можно было так ослепнуть.

«Теперь-то ты понимаешь?» — тихо и самодовольно спросил Смотритель. Он смаковал этот момент, упиваясь тем, как на моем лице проступают осознание и страх. Мы были врагами — он и я. Причем уже очень и очень давно.

«Ты — Лазарь», — произнес я, вглядываясь в его холодные голубые глаза.

Кейн говорил мне, что старик разделил свою душу на две части. Моим Налогом на Смерть было доставить Смерти ровно половину души. Ни больше ни меньше. Я наивно предполагал, будто это означает, что вторая половина уже уничтожена. Что он как-то ее аннигилировал. Но он этого не сделал, вообще ни разу.

Его вторая половина уцелела. А знаком он мне казался по той простейшей причине, что это был тот же самый человек, просто помолодевший на несколько десятков лет. Время еще не успело испещрить его лицо морщинами и согнуть спину. Ему не требовалась трость, чтобы ходить.

Беатрис, Беллерофон и остальные техномаги не были изгоями, пытающимися восстановить свою клику после смерти лидера. Это было запланировано с самого начала. Было вполне вероятно, что два Лазаря… Лазари? Короче, эта парочка вполне могла работать тандемом над совершенно разными проектами. Человек, который так страстно желал победить саму Смерть, в итоге пошел и создал свою собственную.

«Если не можешь победить — возглавь, да?» — спросил я, чувствуя, как мое лицо мрачнеет.

«О, ты имеешь в виду проект «Неосмерть»?» Он рассмеялся и скрестил руки на груди, явно забавляясь моей злостью. «На самом деле, эта разработка появилась исключительно благодаря тебе».

«Что?»

«Когда ты вернулся из-за Завесы, ты кое-что сказал старшему мне перед тем, как прикончить его. Помнишь, что именно?»

Я нахмурился, судорожно пытаясь восстановить в памяти тот разговор. Тогда я отчаянно пытался защитить Меган и убедить его оставить ее в покое.

«Я сказал ему… тебе… что Реальность постоянно расширяется». Слова сами собой вырвались у меня изо рта. Навалилось тупое онемение, стоило мне увидеть, как выстроились костяшки домино после того, как я раскрыл этот секрет. «Я объяснял, что нам всегда будут нужны люди, которые умирают, чтобы все не рухнуло».

«Именно так», — младший Лазарь кивнул, широко разведя руки в стороны и указывая на то, что, как я предположил, было складом позади нас. «И благодаря твоей подсказке мы запустили проект, призванный решить эту дилемму».

Меня едва не вывернуло наизнанку. Убийства, краденые души. Мария. Это ведь я, я сам направил их по этому пути.

Когда я рассказывал оригинальному Лазарю об устройстве Реальности, то надеялся, что это заставит его одуматься, заставит бросить катастрофические планы на человечество. Я судорожно искал повод пощадить его — пойти наперекор Налогу на Смерть, выставленному Кейном.

Он не дал мне такого повода.

Младший Лазарь и я буравили друг друга взглядами, наши глаза сталкивались, словно ножи. Между нами не могло быть ни мира, ни пощады. Выражение «заклятые враги» обычно используют для описания двух людей, чьи души противостоят друг другу на фундаментальном уровне. Оно подразумевает, что обе стороны — обычные смертные. Я не был уверен, применимо ли это к нему теперь, но враждебность ощущал в полной мере. Пока я жив, ему не будет покоя.

Я ненавидел Дэна, Загана и всех остальных сверхъестественных существ, которые перешли мне дорогу. Но все это казалось ничтожным и мелким по сравнению с той яростью, что закипала во мне, пока я буравил взглядом человека, которого уже однажды убил. Тот факт, что я выплатил свой Налог на Смерть, вовсе не означал, что я не могу сработать на опережение по следующему.

Все, что мне требовалось — это сообразить, как выбраться за пределы этого круга. Я облизал губы, пытаясь незаметно пошевелить запястьями и нащупать слабое место в связывавших меня путах. Но как бы ни извивался, они держали меня намертво.

«И что дальше? Каков наш следующий шаг?» — спросил я, обращаясь к Лазарю. Было странно называть Смотрителя этим именем, но теперь, зная правду, я отчетливо видел ее в его чертах. Форма его челюсти была точно такой же, разве что чуть резче — время еще не успело ее сгладить. Это был Лазарь, каким я его никогда не знал.