— Я бы пока не связывал. Но есть проблема.

— Какая?

— Хабарова…

— Она что?

— Тоже запросы в Москву шлет. После совещания начала все-таки копать под инвесторов.

— Что ищет?

— Их структуру, проекты, через кого проходит финансирование.

На аллею, с двух сторон огороженную рядами подстриженных кустарников, выходит Захар и я понимаю, что передо мной он порядком покрасовался.

Сейчас же идет еле-еле, прихрамывает.

Голова начинает гудеть.

— Убери ее оттуда, Игорь. — хмуро приказываю.

— Как я ее уберу? —он усмехается. — Она ведь не работает на вас.

Злюсь.

— Значит, позвони Запате. Пусть он ее уберет.

— Сказать, Тихоновский запретил вашему советнику заниматься вопросами инвестиций?

Еще больше злюсь, потому что он прав.

Формально.

— Тогда я сам позвоню. — киваю на аллею. — Надо не допустить повторения…

***

26 сентября мои взрослые, остросюжетные СЛР можно забрать со скидкой 30%.

Если давно откладывали — сегодня тот самый день ❤️

«За деньги» — Злата и Амир

«За твоей спиной» — Татьяна и Расул

«Не надо боли» — Эмилия и Ренат. Начало истории

«Заберу твою боль» — продолжение истории Эмилии и Рената

Скидка действует только 26 сентября.

Можно сначала открыть первую главу, попробовать историю — и решить, кого из этих мужчин вы готовы забрать себе в библиотеку.

Глава 19. Евгения

В кабинете губернатора свежо, так как кондиционер выставлен на максимум, но Юрий Григорьевич все равно красный. На лбу испарина.

За время работы под его началом я уже поняла, что хоть он и хороший политик, все же человек слишком торопливый, часто принимающий решения сгоряча. Потом в них сомневается. И постоянно что-то не успевает.

Огромная разница с Тихоновским все время бросается в глаза.

Поступки Володи всегда взвешенные, решения, даже самые трудные, чаще всего окончательные, дисциплина жесткая. Опять не уважать его не получается. Чисто объективно.

— Тихоновский попросил убрать тебя из истории с инвестициями.

— В смысле — убрать? — тут же отбрасываю все мысли о бывшем работодателе и говорю с эмоциями.

Запата приглядывается, будто удивлен моей экспрессии.

— В прямом. Чтобы фондом занимался кто-нибудь другой.

— И чем он это обосновывает?

— Конфликт интересов. Ты пять лет на него работала, знаешь, как все устроено, контакты налажены. Инвесторы могут обвинить нас в предвзятости и раскрутить это в СМИ.

— Что вы ему сказали? — тоже становлюсь нетерпеливой.

— Сказал — подумаю.

— Я должна признаться, что правда в словах Владимира Андреевича имеется и действительно такой вариант возможен, но…

— Успокойся, Евгения Елисевна, — отмахивается. — Иди работай. Менять советников, потому что промышленнику вдруг захотелось, я не собираюсь.

— Спасибо.

Несколько дней схожу с ума из-за того, что я ушла от Володи, уволилась, переехала в другой город, а он все еще не понял, что потерял право решать, чем мне заниматься.

Это просто смешно, Тихоновский!

Я больше не твой директор.

Не твоя женщина.

Ты спишь с другой.

Ты привел ее в дом.

Не знаю зачем, но на одном интервью я не остановилась. Зашла на личную страницу Мириам и увидела там фотографию Талани со знакомого ракурса. Из спальни.

Я слишком хорошо знаю этот вид со второго этажа, чтобы с чем-то его спутать.

И мне, черт возьми, больно, хотя я не имею на эту боль никакого права, потому что разрыв отношений с моей стороны был абсолютно настоящим.

Но то, с какой легкостью он его принял, ранит.

К концу недели успокаиваюсь, да и работа затягивает.

На очередном совещании обсуждаем экологическую повестку.

— Москва опять прислала запрос по «Чистому воздуху», — говорит областной эколог. — По Анногорску в показатели не укладываемся.

— Знаю. — Юрий Григорьевич стучит ручкой по столу.

— И что делать будем? Не уложимся в план по снижению выбросов — по головке не погладят.

— Надо что-то делать. Тихоновский обещал, что закроет первую батарею, когда достроится четвертая. А она все строится, строится, строится… Конца и края не видать.

Пока я несколько раз пробегаюсь глазами по протоколу с конкретными цифрами, за столом начинается нешуточный спор.

— Хабарова. Что скажешь? — Запата зовет, прикрикивая. — Твое заключение.

На автомате думаю, что, если закрыть первую батарею, Володе придется как-то решить вопрос с Суворовым. Пойти против крестного он не может, а договариваться с ним — дело неблагодарное. Старик слишком сварливый.

А потом мысленно бью себя по щекам.

Хабарова, серьезно?

Нет никакого «Володи». Есть область, реальная экологическая проблема и собственник предприятия, который четыре года знал, что первую батарею пора выводить. Между прочим, от этих выбросов и твой близкий человек страдает.