Я поднимаюсь на один пролет, второй, третий. Каблуки слишком громко стучат по ступеням, дышать становится все труднее.

Я останавливаюсь на площадке и делаю глубокий вдох, но это не помогает.

На меня будто поезд несется. Огромная, летящая прямо в грудь масса. Я слышу шум и свист в ушах и перед глазами снова Шестакова с Тихоновским.

Какая же я дура.

Сама их познакомила.

Первая слеза падает на руку.

— Нет.

Ловлю еще одну на щеке.

— Блядь… — зажимаю рот ладонью.

Меня накрывает слишком некрасиво. Трясет так, что приходится ухватиться за перила.

Я плачу и одновременно ненавижу себя за ревность. Какая-то часть меня, оказывается, все это время верила, что Тихоновский опять будет хранить верность женщине, которая сама от него ушла.

Сверху хлопает дверь.

До ушей доносятся звуки уверенных, громких шагов.

Замираю у стены.

Быстро вытираю лицо и не двигаюсь.

Но когда слышу первое «Женя» — начинаю подниматься выше.

— Женя.

Ускоряюсь.

— Женя, остановись.

Лестница заканчивается выходом на вертолетную площадку, расположенную на крыше, но выскочить туда не успеваю.

— Отстань от меня! — рычу с разворотом.

Тихоновский замирает посередине последнего лестничного пролета. Мой голос срывается. Намеренно не смотрю, с какими эмоциями Володя разглядывает мои мокрые щеки и дрожащие руки.

Стыдно?

Ужасно.

— Жень...

— Уходи…

Он поднимается на две ступени.

— Я сказала, пошел вон.

Еще ступень.

— Иди на хрен.

Тут же морщусь.

Очень официально и по-деловому, советник губернатора.

— Почему ты плачешь?

— Не твое дело. — отвечаю с трудом, потому что зуб на зуб не попадает от озноба.

Он делает шаг и вдруг останавливается.

Рука дергается в мою сторону, но опускается.

Я впервые замечаю, что и хваленого Тихоновского спокойствия больше нет. Желваки ходят под кожей на скулах, пальцы медленно сжимаются в кулак.

— Женька… — Володя тянет мой локоть на себя и случается все то, от чего я отучала себя каждый день.

Он обнимает слишком крепко и по-своему. Одной ладонью обхватывает затылок, вторая лежит между лопаток. Я чувствую, какое тяжелое у него дыхание. Не такое, как обычно — спокойное и размеренное.

Сердце Тихоновского колотится прямо возле моего уха, и я плачу еще сильнее, потому что, оказывается — это моя любимая музыка.

— Я тебя не понимаю, Женя. — говорит Вова и гладит по спине. — Ты ведь сама ушла.

— Сама.

— Это было твое решение.

— Мое.

— Во второй раз за пять лет так решила, хотя я предупреждал, что больше не стану тебя ни ждать, ни догонять.

— Я знаю. — кричу.

Мой голос уносится вниз по лестничным пролетам и возвращается с эхом.

Дыхание выравнивается.

— Потому что я не бесчувственная…

— Думаешь, мне легко? — спрашивает он хрипло, прижимая меня к себе. — Я только бухать не начал, потому что, блядь, мне столько не выпить. Чтоб отпустило…

Я нервно улыбаюсь и делаю резкий шаг назад, когда слышу голоса внизу.

— Владимир Андреевич.

Захар.

Успеваю выскользнуть на крышу, как только Тихоновский отвлекается, и замечаю в кабине вертолета Кирилла — нашего штатного пилота, с которым я уже несколько раз летала.

— Евгения Елисеевна, летим? — он выглядывает из окна.

Я смотрю назад и вспоминаю про сумочку и пакет с подарками, что дожидаются меня в кабинете.

Ничего страшного не случится, если я попрошу привезти их, когда меня заберут.

— Летим.

Пока пристегиваюсь и молюсь о том, чтобы Тихоновский не выскочил на крышу слишком рано, Кирилл включает лопасти и запрашивает разрешение на вылет…

***

Со следующей главой комментарии будут закрыты, чтобы не было спойлеров.

Поэтому хочу сказать, какие же здоровские комментарии вы писали все это время!!! И то как отлетала у меня первая часть книги от клавиатуры -- еще и ваша заслуга.

Спасибо!

Если не ставили звезду - оч прошу! Так еще больше чиаттелей увидят ее на просторах Литнета.

Пристегиваемся… Мы взлетаем😉

Глава 21. Владимир

Когда оказываюсь на крыше, вертолет уже над зданием. Стою у двери и, задрав голову, смотрю, как он набирает высоту, делает широкий разворот над городом и уходит на север.

— Владимир Андреевич, — выскакивает Захар.

— Ты какого хрена за мной поперся?

— Так это… Запата вас обыскался со своим муксуном…

— Шли его на хуй! — рявкаю, вылетая на лестницу.

Где-то слева есть вход на этаж, к лифтам, но сейчас быстрее вприпрыжку через три ступени, а где-то через пролет.

— Машину. — Бросаю охране, выйдя из здания.

Стягиваю пиджак.

Жара лютует.

— Сейчас подгоним, Владимир Андреевич.

— Ключи.

— Что? — Артем изумленно округляет глаза.

— Я сказал — ключи мне. Поеду без охраны.

Стеклов качает головой.