Володя стоит у окна. С Аркашей и своим помощником. Темно-серый костюм, белая рубашка. Несмотря на официоз — без галстука, потому что может себе позволить. Даже если бы он пришел сюда в домашнем трико, все бы просто пожали ему руку и сделали вид, будто все в порядке.

Он поворачивает голову почти одновременно со мной. Наши взгляды встречаются, и внутри меня что-то падает на самой высокой ноте дыхания.

Тихоновский смотрит несколько секунд. Без улыбки и без приветствий.

Отворачиваюсь первой.

— Отлично выглядишь. — вручает мне бокал с шампанским Дима.

— Спасибо. — провожу ладонью по черной ткани.

Я бы сказала, что мой костюм полуофициальный. Черная узкая юбка и жилет с массивными круглыми золотыми пуговицами. Идеальная посадка делает фигуру почти совершенной. При моем росте это важно.

— Все думал, когда у тебя закончатся белые блузки и серые юбки.

Я улыбаюсь и соображаю, как ответить на колкость, осознавая, что вообще не умею флиртовать с мужчинами. Слишком для этого рациональна, да и с Володей это было абсолютно не нужно. Ему претит любая игра.

— Евгения Елисевна, — окликает Юрий Григорьевич. — Подойди к нам.

— Прости. — вздыхаю и отдаю бокал обратно. — И спасибо за компанию.

— Удачи.

Я разворачиваюсь и направляюсь к руководителю. Вернее, сразу к двоим. Бывшему и нынешнему.

Тихоновский смотрит сквозь меня, отчего вмиг становится еще больнее.

— Владимир Андреевич.

— Евгения Елисеевна.

Юрий Григорьевич довольно смотрит на нас обоих, совершенно не замечая, что между нами сейчас можно металл плавить.

— Вот и обсудите свои разногласия по батарее. — предлагает он. — А я хоть поем спокойно. Муксуна в манговом соусе уже пробовали?

Уголок рта Тихоновского дергается.

— Мы ведь уже изложили нашу позицию письменно, Юрий Григорьевич. — напоминаю про отправленный «Талани» документ, но Запата уже уходит к столу фуршета.

— Некоторые вещи я предпочитаю обсуждать лично, — спокойно произносит Володя.

— Надо же. — не сдерживаюсь. — Не думала.

Широкая бровь чуть поднимается от удивления.

Я улыбаюсь.

— В приемную не звонил, — говорит негромко.

— Я заметила.

— Расстроилась?

— Ужасно. — закатываю глаза. — Значит, первая батарея.

Его лицо тут же становится серьезным.

— Позицию области ты получил.

— Получил.

— Владимир Андреевич, область больше не собирается поддерживать бесконечный перенос сроков. Это ведь должно когда-то закончиться…

— Не лезь в фонд, Жень. — перебивает.

Вот теперь я тоже перестаю улыбаться.

— Ты не понимаешь, куда лезешь.

— Тогда объясни.

Он молчит.

— Просто поверь, что иногда достаточно того, что я прошу.

— Когда я была твоим сотрудником — так и было.

— Женя...

— Владимир. — женский голос возникает совсем рядом.

Мириам. Сегодня она в черном брючном костюме и на такой шпильке, которую всем, кто выше ста восьмидесяти сантиметров, стоило бы запретить. Тонкая и звонкая, совершенно чужая, московская среди нашей областной публики.

— Евгения, здравствуйте. — улыбается мне вполне искренне.

— Добрый вечер.

— Я вам так и не отправила финальный монтаж. Продюсер опять все перекроил.

— Ничего страшного. Это уже неважно.

— Да, я очень расстроилась, когда узнала, что вы покинули «Талань». В любом случае спасибо, что нас познакомили. — совершенно естественно берет Тихоновского под локоть.

Как женщина, которой это позволено. Я смотрю всего секунду, потому что в следующий момент Володя выпрямляет руку.

Мириам этого не замечает. Продолжает рассказывать про их интервью.

Меня резко знобит. Настолько сильно, что сжимаю пальцы, чтобы они не задрожали.

Какого черта это с тобой происходит, Хабарова?

Ты ведь сильная.

Стеклянные двери на террасу перед торжественным залом настежь распахнуты, с улицы тянет горячим воздухом, а мне холодно до мурашек.

Провожу ладонью по предплечью и только потом поднимаю глаза.

Тихоновский больше не слушает свою любовницу, а смотрит на мою руку.

Я моментально улыбаюсь.

— Мне пора. Рада была увидеться. — перебиваю женский треп. — Хорошего вечера.

— Женя. — слышу сзади, но упрямо продвигаюсь к выходу.

Делаю это медленно, чтобы ему не показалось, будто убегаю.

— Простите, — врезаюсь в кого-то.

— Евгения Елисеевна, — передо мной оказывается Захар. — Здравствуйте! Ну как же так?

— Привет, Захар. Как твое здоровье? — осматриваю швы на лице.

— Да я как новенький.

— Вижу, — пытаюсь улыбнуться.

Он удивленно смотрит мне за спину, и я принимаю решение бежать.

Дохожу до холла и замечаю неприметную серую дверь, которая ведет на служебную лестницу. После резкого хлопка шум приема остается где-то в другой вселенной. Вокруг только бетон, металлические перила и холодный свет ламп.