— Не думала, что тебе интересна моя квартира.

— Была бы не интересна, я бы не спрашивал. Как и про Тальянку.

— У меня не совсем обычные родители.

— Это уже слышал.

— И про Веру. Я знаю, что между вами вряд ли что-то было.

— Хоть на этом спасибо. Тогда почему ушла?

— Потому что я не понимаю, кто я для тебя.

— Моя женщина.

— Когда тебе удобно, Вова.

— Ты знаешь, я человек конкретный. Мне нужно с примерами.

— Пример — твоя горничная.

— Какая, на хрен, горничная? — его ладонь на моей спине замирает.

— Которую ты принял на работу.

— Я всех уволил. Почти сразу, как ты съехала. Хваленый повар травил меня водорослями, остальные бесили своим присутствием.

Пытаюсь улыбнуться, потому что в этом весь он, но вдруг сдерживаюсь.

— Я слышала, как ты разговаривал с крестным.

— Когда? — напрягается.

— В тот день, перед губернатором. Ты сказал…

Резко останавливает.

— Что бы я ни сказал, это между нами ровным счетом ничего не решает. Я со счета сбился, сколько раз тебе объяснял, что правда в моем случае — самая дорогая валюта и распоряжаюсь я ей бережно. На доллары не меняю.

— Наверное, в этом и есть проблема. Ты решаешь все сам. Ничего мне не рассказываешь. Ты мне не доверяешь.

Он неожиданно убирает руку с моей спины. Будто раздражается.

— А ты? — настойчиво спрашивает.

— Что?

— Ты все мне рассказываешь?

Я замолкаю.

— Ведь есть что-то? Я может и произвожу впечатление сумасшедшего, потому что работаю двадцать четыре на семь, но есть у меня чуйка. Редко подводит.

— Есть, — отвечаю не сразу.

— Мужик?

— Нет, конечно.

Господи. С чего вдруг такие предположения?

— Тогда что?

— Пока не могу тебе рассказать. — ухожу от ответа.

— Вот и поговорили про доверие.

Вова резко поднимается и собирает вещи, а я, завернувшись в покрывало, страшно мерзну и со слезами наблюдаю, как он одевается.

В звенящей тишине слышен шорох одежды и его неровное дыхание.

Прихватив куртку с пола, он выпрямляется.

— Собирайся. — командует.

— Зачем?

— Поехали домой. — выставляет ладонь, на которую я смотрю поразительно долго. — У меня такой пиздец назревает, хочу выспаться. Только с тобой могу. Ты же знаешь.

Мое сердце предательски готово на все согласиться, но что-то не дает.

Не пускает.

— Я всегда буду в твоем мире чужой.

— Я сам там не свой.

— Завтра ничего не поменяется.

— Главное, что ты будешь рядом.

— Прости, Вов… — произношу и с силой прикусываю нижнюю губу до металлического привкуса крови.

Его рука медленно опускается.

Глава 17. Евгения

Полтора месяца спустя

— Убери. — кладу листок на стол.

— Что именно? — Шура нервничает.

— Все. — Я смеюсь и откидываюсь в кресле.

— Женя!

— «Новая промышленность для нового региона». — поддразниваю ее. — Слишком много нового для старого губернатора. Скажем, регион не новый, а… современный. Сильный, важный, инновационный. Выбери любое из этих, но без тавтологии.

— Между прочим, людям понравилось… — фыркает.

— Фокус-группе из твоих студентов, которые приходят сюда каждое утро?

— Ой, все… — всплескивает руками и смотрит на включенный кондиционер. — С чего вдруг лето пришло так рано? Я вся взмокла.

— Это из-за джинсов, — убираю с серой юбки невидимые крошки. — Помни, что мы с тобой договорились: до конца месяца тебе нужно приобрести что-то деловое.

— Новое? — морщится.

— Новый гардероб для новой Шуры, — смеюсь, пока не замечаю в дверях Дмитрия. — Привет.

— Евгения Елисеевна, — проходит.

Помощник Юрия Григорьевича самый спокойный и прилежный работник штаба. Одет всегда с иголочки, побрит, собран.

Глядя на него мне тоже хочется выпрямить спину и подобраться. Хотя куда уж.

Работу я сменила, но отношение к ней — нет.

Главный советник по промышленным вопросам области должен и выглядеть соответствующе.

— Через час промышленники. Отец приказал быть всем. Тебе в том числе.

— Хорошо, — смотрю на тонкие золотые часики на запястье. — Кто будет из предприятий?

— Машиностроительный, прокатных валков, инструментальный…

Я киваю, делая пометки в ежедневник.

— От Талани сам Тихоновский… — моя рука замирает лишь на секунду.

Даже на долю. Помехой.

А затем я вывожу фамилию ровным почерком.

— Поняла.

Дмитрий выходит, а Шура смотрит на меня без улыбки:

— Хочешь, я его уберу?

— С совещания?

— Хабарова, я про «новый» и речь губернатора, — хохочет.

— А… Я все. — закатываю глаза. — Устала. Делай.

Перед совещанием иду в туалет и нервно поправляю волосы. Воротник белоснежной блузки, тонкая цепочка с кулоном на шее, аккуратный френч — я полностью готова к встрече с прошлым.

С Вовой мы не виделись с той ночи.

Сорок семь дней.