— По «Талани»?

— В том числе.

Володя медленно откидывается в кресле.

— Ты вообще понимаешь, что сейчас происходит?

— Догадываюсь.

— Тогда объясни мне, какого хера мой директор по маркетингу по выходным консультирует человека, который выкручивает мне руки?

Злость поднимается мгновенно, но я сдерживаю ее в себе как могу.

— Во-первых, я консультировала Шуру — свою однокурсницу. Во-вторых, в свое личное время. В-третьих, я не сказала им ничего, чего нет в открытых источниках.

— Женька... — Володя говорит совсем так, как раньше. — Почему меня не предупредила?

Я усмехаюсь и ломаю «железную леди» внутри.

Не могу.

Происходит то, чего я боялась.

Я так долго выстраивала свою карьеру, так старательно, по кирпичикам складывала репутацию, но в первую очередь я женщина, которой больно.

А он этого даже не замечает…

— Знаешь, что самое смешное, Вов? — поднимаюсь и открываю папку. — Пять лет я ждала, когда ты начнешь со мной говорить, а теперь ты хочешь знать, куда я езжу и с кем общаюсь? Но я больше не обязана перед тобой отчитываться.

— Про Захара тоже говорила?

— Что? — удивленно усмехаюсь.

— Ты кому-нибудь говорила, что он летит из Москвы?

Я даже не сразу понимаю смысл вопроса.

— Нет.

— Про пакет?

— Нет. Я ничего не знала о пакете.

— Ты слышала мой разговор в кабинете. — мрачнеет.

Теперь понимаю.

Рану будто обезболивающим спреем прыскают. Холодно становится.

— Ты думаешь, я кому-то сказала?

— Я у всех выясняю.

— И я… в том же списке? С… со всеми?

— Женя, не передергивай. Парень полмесяца без сознания. Это обычная процедура. Мог спросить Стеклов. Спрашиваю я. Потому что, ты — это ты.

Володя раздраженно трет ладонью лицо, а я смотрю на него.

Он не доверяет мне.

И это бьет сильнее остального, ведь я пыталась стать близким для него человеком.

А оказалось, я все еще стою снаружи.

— Я не сказал, что ты что-то сделала. — словно читает мои мысли.

— Но спросил.

— Потому что ты знала.

Четвертое заявление лежит под документами, которые я готовила к селектору.

Кладу на стол.

Володя смотрит на лист и поднимает уставшие глаза на меня.

— Женька, не начинай! — устало рвет. — Не пущу!

— Подпиши, — я упрямо протягиваю новое и сглатываю противную горечь. — Замену ты уже нашел. Сразу на две должности.

— Господи, о чем ты? Прекрасно знаешь, что заменить тебя некем. — Смотрит на стену, и я только сейчас замечаю, что датчик исчез.

Там пусто, но спрашивать не вижу смысла.

— О Вере. Она меня прекрасно заменит. Здесь и… дома.

Он смотрит на меня так, будто я сказала что-то невозможное.

— Сама понимаешь, о чем говоришь? Дома? Я там бываю реже, чем на заводе.

— Подпиши…

Двигаю заявление.

Он буровит меня тяжелым взглядом.

— Я просто больше не буду спрашивать твоего разрешения, — забираю папку. — Я уведомила кадровую службу, как и полагается, две недели назад. Обходной лист у всех, кроме тебя, подписала, для будущего руководителя сделала памятку.

— Вот как? — хрипит. — Две недели готовилась, значит?

— Как-то так, Володя. Прости…

Выхожу.

Радуюсь тому, что в здании заводоуправления никого.

Вопросов я бы не пережила.

Из кабинета забираю только личное: фотографии из ящика, крем для рук, косметику. Ежедневник и все свои наработки, которые могут быть расценены, как похищение конфиденциальной информации «Талани» — оставляю здесь.

В последний раз выезжаю с территории завода.

Останавливаюсь на смотровой площадке с видом на эстакаду, где днем и ночью дымят трубы.

Здесь же, на пассажирском сиденье старенькой «Волги», я поняла, что люблю Тихоновского.

Здесь же понимаю, что больше не могу его любить.

Смотрю на лобовое.

И рыдаю.

Глава 16. Евгения

Совершаю механические действия.

Оставив машину на парковке, поднимаюсь на лифте в квартиру.

Туфли — в сторону.

Сумка звенит об пол.

Избавившись от одежды, набрасываю на плечи шелковый халат и зажигаю свет на кухне. Ежась от холода, наполняю чайник. Когда отщелкивает кнопка, сигнализируя о том, что вода вскипела, поднимаюсь со стула и наливаю чай.

Обжигаю горло.

Глядя в одну точку, забываю счет времени, но, словно птица, вздрагиваю от автомобильного клаксона и начинаю метаться по кухне.

Не знаю, как так получается, но сердцем чувствую, откуда этот звук.

Припаркованная «Волга» во дворе подтверждает мои мысли. Ее лакированный черный кузов на фоне новенького жилого комплекса из стекла смотрится еще торжественнее и вовсе не из «этой сказки».

Однажды Вова уже приезжал вот так.

Без водителя, без охраны, на старенькой машине отца.

Тогда это поменяло все.

А сейчас? Не решит ничего.