Я уже начала приподниматься со скамьи, собираясь выглянуть, как вдруг услышала скрип половиц. Кто-то наконец-то вошёл. Почему-то у меня по спине пробежал неприятный холодок.

В храме Алых Близнецов исповедальни строго делились на мужские и женские.

Исповедовать мужчин мы не должны были. Естественно, такое разделение существовало не просто так.

Я замерла, ожидая услышать привычные ритуальные слова, но вместо женского шепота по ту сторону бархатной шторки раздался мужской голос:

– Мой грех связан с женщиной.

Что-то внутри меня резко оборвалось, а затем всё нутро обожгло – горячо, невыносимо, словно я разом проглотила горсть раскалённых углей. Сама не поняла, откуда эта реакция.

Глава 1.3

– Вам сюда нельзя, это женская половина! – выпалила я слишком уж громко, выдав своё смятение.

– Вы меня выгоняете? – сквозь громкую пульсацию крови в ушах едва смогла расслышать я.

Помогите мне, милосердные Близнецы, да что со мной такое? Почему я так неадекватно среагировала?

Я зажмурилась, до боли сжимая пальцами край деревянной скамьи, и отчаянно попыталась взять себя в руки. Ну ошибся прихожанин дверью, с кем не бывает. Заблудился в коридорах. Правда, как его вообще пропустили сюда?

Я сглотнула тугой ком и заставила себя ответить, придав тону максимум отстранённости:

– Простите... нет, не выгоняю. Просто не положено. Вам следует пройти на другую половину храма. Там вас выслушают монахи.

– Нет, меня выслушаете вы, – припечатал мужчина по ту сторону.

В его тоне скользнула такая тяжёлая, давящая властность, что я невольно вздрогнула.

Какой же он наглый... мой день явно не задался с самого утра.

Дженна убьёт меня на месте, если узнает, что я согласилась исповедовать мужчину. Но, с другой стороны... я ведь всё равно покину этот храм уже через пару часов. Да и как старшая монахиня узнает? Не могу же я просто вскочить со скамьи и трусливо сбежать, бросив человека, который пришёл в обитель Близнецов с тяжестью на сердце.

К тому же, он сказал, что дело в женщине.

Порой мне уже приходилось выслушивать милые рассказы юных прихожанок о первой влюблённости. Девушки приходили в исповедальню и сбивчиво, задыхаясь от восторга, шептали то о тайных взглядах, то каялись в том, что позволили соседскому парню придержать их за талию, рассказывали о робких, украденных поцелуях в тени цветущих лимонных деревьев.

Это были даже не грехи, а светлые девичьи секреты. И, признаться честно, я безумно любила эти рассказы.

Они становились для меня крошечным окошком в ту жизнь, которая у меня могла бы быть.

Я шумно выдохнула, прогоняя наваждение, и смиренно сложила руки на коленях.

– Два лика смотрят на нас, – тихо произнесла я, разрешая ему продолжить. – Я слушаю вас. Говорите. Вы сказали дело в женщине.

– Да. Точнее, в девушке.

Мне вдруг показалось, что в его тоне проскользнули знакомые до боли нотки. Я задрожала всем телом, вцепившись в край скамьи. Но тут же мысленно одёрнула себя.

Это всё Дженна! Она запугала меня скорым появлением Рена, накрутила так, что теперь мне мерещится всякое.

– Что там с девушкой? – нетерпеливо спросила я, желая поскорее закончить и уйти.

– Я дрочу на неё. Ещё частенько представляю её, когда трахаю других.

От этих слов я просто задохнулась. Шок был настолько сильным, что я физически почувствовала, как кровь приливает к лицу, окрашивая щёки, шею и даже грудь густым, обжигающим румянцем.

Только сейчас до меня дошло насколько правильно, что нам запрещают исповедовать мужчин. Самое неприятное, что мне приходилось выслушивать от женщин – это слезливые признания в изменах мужьям. Но такое... это уже слишком.

А голос по ту сторону решётки тем временем продолжил, с какой-то извращённой, ленивой хрипотцой:

– Порой я представляю, как заталкиваю член в её сочный, сладкий рот.

О, милосердные Близнецы! От стыда мне захотелось прямо сейчас провалиться сквозь каменный пол храма.

– Близнецы посоветовали бы жениться на ней, чтобы не плодить подобные греховные мысли! – поспешно выпалила я, прижимая прохладные ладони к щекам.

– Это вряд ли, – коротко усмехнулся мужчина.

Я лихорадочно соображала, как вообще себя вести и что говорить дальше. К такому меня не готовили ни инструкции, ни строгие наставления старших сестёр! Лучше бы я и правда сбежала, сославшись на занятость.

– Она... она не хочет выходить замуж? – неуверенно произнесла я вслух, отчаянно пытаясь перевести разговор в более благопристойное русло. – Думаю, просто... она не догадывается о силе ваших чувств. О вашей любви...

– Каких чувств, Джезабель? Их нет. Я просто сказал, что хочу трахнуть её.

Меня снова обдало невыносимым жаром стеснения от этой вульгарной откровенности, но в следующую секунду... В следующую секунду меня прошибло парализующим, ледяным ужасом.

– Я... – мой голос предательски задрожал, срываясь на беспомощный, сдавленный шёпот. – Я не говорила вам своего имени... Откуда вы знаете?