Нет... Даже когда его зубы укусили кожу, это не было больно, просто... неожиданно. Я отрицательно помотала головой.

Глядя в его потемневшие глаза, я вспомнила слова отца.

Делай, что Рен говорит. Будь с ним поласковей. Меня приводила в ужас даже не мысль о нарушенном обете монашки, что я давала Близнецам. Сейчас это казалось таким далёким…

Меня до одури пугало то, что Рен снова оттолкнет меня. Отвергнет так же, как делал это раньше, когда мы были младше.

Но вдруг, неожиданно для самой себя, я подняла руку и прикоснулась к его лицу. Иногда я фантазировала, что делаю это.

И вот теперь по-настоящему…

Черные, слегка вьющиеся пряди падали Рену на лоб. Я убрала их, а затем решилась пойти дальше, скользнула ниже, невесомо проводя кончиками пальцев по его скуле.

Во тьме комнаты мои бледные пальцы резко контрастировали с его смуглой от природы кожей – сейчас Рен казался живым воплощением ночи. Живым воплощением того зла и порока, которых я так боялась. И к которым подсознательно стремилась.

Внутри что-то затрепыхалось, заставляя задыхаться от нахлынувших чувств.

Рен крупно вздрогнул от моего касания. Он слегка прикрыл глаза, делая глубокий, судорожный вдох. И я с замиранием сердца поняла: ему не отвратительно мое прикосновение. Да и в целом, судя по той откровенной позе, в которой мы сейчас находились, я явно не была ему противна.

– Рен... – прошептала я. – То, что ты делаешь со мной... это пугает.

Я боязливо одернула руку. Но Рен наклонился еще ниже, касаясь своим лбом моего.

– Чего ты боишься, маленькая Льдинка? – спросил он хриплым, сорванным шепотом.

– Этого, – надсадно, сдавленно выдохнула я, чувствуя, как он инстинктивно потерся своим огромным твёрдым членом о мое бедро. – Я никогда... никогда ни с кем не делала такого. Ты же знаешь.

Внизу живота снова невыносимо пекло, словно маленькие раскаленные угольки бегали под кожей. Пекло требовательно, жадно, желая чего-то, что я сама не могла толком осознать.

Левая рука Рена скользнула по моему бедру, поползла вверх, оглаживая ребра, и сжала грудь через плотную ткань лифчика. Он продолжал немигающе смотреть мне в глаза.

– Ах... – сорвалось с моих губ.

Он буквально поймал мой выдох и медленно облизал свои губы. Я завороженно посмотрела на них.

Рен делал многое вчера и сегодня… трогал меня так откровенно... но еще ни разу не целовал. Разве мужчина и женщина не целуются в постели? Вроде бы да.

Но, наверное, целуются по любви… а у нас. У нас что-то сродни порочной, жестокой привязанности.

Рен подцепил лямки лифчика и оттянул их вниз резким, грубым движением, обнажая грудь. Оголенных сосков тут же коснулся прохладный ночной воздух. Грудь ныла, она была настолько сверхчувствительной, что, казалось, даже сквозняк обжигал кожу. Большой палец Рена мягко провел по кругу, лаская сосок, и замер.

Я инстинктивно выгнулась навстречу его руке и приоткрыла рот, жадно глотая кислород. Как же это… как же…

– Хочешь еще? – низко спросил он.

Я кивнула, совершенно не понимая, что творю.

Голова Рена внезапно опустилась, и он захватил мой сосок губами, втягивая его в горячий рот.

Я коротко, звонко вскрикнула. Эту пронзительную, острую сладость нельзя было сравнить ни с чем в мире. Меня буквально накрыло цунами из безумных, первобытных эмоций.

Жаркий, влажный язык Рена, каменная твердость его тела, его огромный вес, так приятно, так правильно придавливающий меня к матрасу... Даже эта тяжесть сводила с ума.

Хоть папа и велел мне терпеть, я вдруг поняла, что еще секунда, и я просто не выдержу этого напряжения. Просто сломаюсь.

– Рен, не нужно, пожалуйста... – я в отчаянии вцепилась в его широкие плечи, пытаясь оттолкнуть. – Не трогай... не трогай меня. Я не могу это выносить. Это слишком... мне нельзя! Я возненавижу и тебя, и себя.

Мне нельзя быть такой! Какой? Гадкой, порочной, утопающей в объятиях зла. Наслаждающейся…

Я беспокойно завозилась под Реном. И вдруг почувствовала, как он оторвался от меня и приподнялся. Но вместо ожидаемого облегчения на меня ледяной волной хлынуло острое разочарование. Я сама не понимала, что должна чувствовать, но мое тело-предатель мучительно требовало продолжения.

– Встань с кровати, Джезабель, – холодно произнес Рен.

Я с трудом приподнялась на локтях, судорожно глотая воздух.

– Зачем, Рен? – сорвалось с моих губ.

– Ты сделаешь кое-что для меня, – проговорил он низко, и в этой хрипоте скользнуло нечто тёмное, жадное. – То, чего ты точно никогда не делала для Кассиана Валери.

Я ничего не делала для своего бывшего жениха. Мы с Кассианом даже ни разу не целовались... Мой поцелуй с Реном был первым и единственным.

Я нерешительно поднялась с измятой постели. Подняв голову, увидела, что Рен стоит во весь свой огромный рост и смотрит на меня сверху вниз.

Глава 5.3

Тут же перед моими глазами, всего в паре десятков сантиметров от лица, оказался его огромный, сверхнапряжённый член.