Пролог. Часть 1

Дверь отворилась, и я замерла, сидя на жёстком стуле. Меня сковал страх и предчувствие чего-то тревожно-необратимого.

В тишине я хорошо слышала его спокойные размеренные шаги. Ровно в такт часам.

– Я искал тебя.

Я совершила ошибку. Большую ошибку. И знала, что за неё придётся расплачиваться. Мой палач уже здесь. Он нашёл меня.

– Пять лет искал, Джезабель.

Если бы меня спросили, как звучит само зло. Я бы сказала, что его голосом. Низким, слегка бархатным. Зло звучит шёлком, скользящим по коже. Вползающим в уши чем-то тёмным и порочным.

– Рен, – глядя в бежевую стену, я выдохнула его имя как нечто грязное, отвратительно-притягательное.

Рен Сальери – главный враг моей семьи – сел напротив. Одним своим присутствием оскверняя храм Алых Близнецов – место, которое было моим домом и убежищем пять долгих лет.

Между нами был лишь стол. Взгляд Рена впился в моё лицо. Коснулся шрама на губе, который он же оставил ровно пять лет назад в мой восемнадцатый день рождения.

Незадолго до этого он забрал мой первый поцелуй.

Шрам начал нестерпимо гореть, хоть на стену лезь. Но я сдержалась и не подала виду.

Если бы меня спросили, как выглядит само зло. Я бы сказала, что у него глаза цвета жжёного золота. А зрачок словно центр черной дыры. Затянет – и погибнешь.

– Надо же, ты помнишь моё имя, – Рен ухмыльнулся с долей издёвки, а затем слегка откинул голову, позволив золотистому свету из окна, огладить его скулу.

Я едва сдержала нервный, рвущейся из глубины груди смешок. Никто в здравом уме, познакомившись однажды с Реном, не забудет его.

Не было ни дня чтобы я не думала о нём.

Рен теперь стал чуть старше и явно шире в плечах. Мощнее. Волосы всё те же – чёрные, короткие, слегка вьющиеся.

Он будто тёмное отражение меня самой. Полная противоположность.

Когда мы в последний раз виделись мне было восемнадцать, а Рену двадцать. Он – сирота, которого мы приютили – готовился стать преемником моего отца, продолжателем его дела и бизнеса. Но решил предать нашу семью. Мы дали кров чудовищу.

– Как твой отец? Бальтазар ещё не сдох? – скучающе уточнил он.

– За этим ты пришёл сюда? Чтобы спросить, как отец? – возмущение прорвалось наружу, хотя я всегда отличалась сдержанностью.

– Я спросил, как отец, льдинка.

Где-то в животе что-то болезненно вздрогнуло. А затем это пьяняще-горькое нечто растеклось во мне, щекоча нутро крыльями бабочки.

Так Рен звал меня раньше. В моей прошлой жизни. В нашей прошлой жизни.

Льдинка. Льдинка. Льдинка.

– Отцу лучше, – мой голос не выдал эмоций.

– Я рад.

Я бросила на Рена взгляд, полный недоумения. Он ненавидит папу. С чего бы ему радоваться?

– Пусть живёт. Хочу сам разделаться с ним, – пояснил Рен в ответ на мой немой вопрос. – Своими руками.

– Сам? Какая ложь, – вырвалось у меня с горечью. – Разве не ты виноват в том, что он, тяжело больной, сейчас в тюрьме по надуманным обвинениям? Разве не ты…

– Это не я донёс на него, Джезабель, – резко оборвал меня Рен.

Я почувствовала, как слепая ярость раскалённым свинцом обожгла грудь, не давая дышать.

– Я тебе не верю!

– Это не важно, – равнодушно отозвался он. – Ничто не мешает тебе по-прежнему меня ненавидеть не так ли? Всё, как в старые времена.

Я не ответила, буравя его взглядом. Рен плавно поднялся.

Он медленно двинулся ко мне, обходя стол. С каждым шагом уничтожая те жалкие крохи расстояния, что нас разделяли. Не сводя с меня пристального, немигающего взгляда, он припечатал:

– Я заберу всё, что у вас есть. И сделаю это как положено по закону кланов. От имени вашей семьи не останется ничего. Я сотру само упоминание фамилии Руссо.

Внутри всё болезненно сжалось. Отец искренне заботился о Рене и его сестре, а тот отплатил ему черным предательством. Папа так любил его. Гордился. Он и так со временем, ближе к своей старости, отдал бы Рену всё, потому что родного сына у него не было. Но он не стал ждать.

Я вскинула голову, хотя страх непрерывно щекотал рёбра.

– Зачем тебе это? Почему ты так поступаешь, Рен?

– Это мой трофей, – в его голосе безжалостность. – Я отниму жизнь у твоего отца. А затем сломаю твою.

Рен обошёл меня, сидящую на стуле, и бесшумно встал у меня за спиной. Волоски на затылке зашевелились, но я изо всех сил приказала себе не дрожать. Если он собирается убить меня прямо сейчас – пусть. Так тому и быть. Мысленно я обратилась к Близнецам, моля их о быстрой смерти.

– Ты чудовище, – едва слышно выдохнула я.

Он склонился к самому моему уху, так близко, что я кожей ощутила тепло его тела. Запах Рена окутал меня плотным коконом – он пах точно так же, как и пять лет назад. Терпко, мрачно, притягательно. Точно так же, как в тот день, когда он поцеловал меня.

Почему-то именно этот момент всплыл в памяти, обдав щёки жгучим жаром.