Он не ответил. Вместо этого Рен взял стакан и, остановившись у стола, сжал его пальцами. А затем сделал глоток. Ровно там, где пила я. Он коснулся стекла губами в том самом месте, где всего минуту назад был мой рот.

В груди болезненно задрожало. Что-то там лопнуло со смачным надрывом и растеклось по венам, вытравливая из меня остатки самообладания. Я резко отвела взгляд, нисколько не заботясь о том, насколько уязвимо это выглядит.

– У меня для тебя подарок, – произнёс он.

Я не вздрогнула лишь усилием воли.

– Не надо. Отпусти меня, – мой голос дрогнул, выдавая отчаяние. – Я ведь ни в чём не виновата...

– Виновата, Джезабель, – он растянул губы в широкой улыбке. – Просто ты пока в курсе, в чём именно. Хочешь знать, какой подарок, льдинка?

– Рен... – только и смогла беспомощно прошептать я, глядя в эти жуткие золотые глаза, затягивающие меня на самое дно.

В последний раз Рен подарил мне шрам, который ещё сильнее уродует моё и без того не слишком привлекательное лицо. Но теперь я прекрасно понимала – новый «подарок» будет ещё хуже.

***

Девочки, я рада видеть вас в новинке)) История будет однотомником, возможно не сильно большим ( по моим обычным меркам :D) Вас ждут безумные эмоции и горячие сцены)) Буду благодарна за ваши лайки и комментарии, это помогает книге, особенно в начале. И, конечно же, вдохновляет меня))

Визуалы

Пролог. Часть 3

Рен поставил стакан и склонился ко мне, впечатавшись взглядом в моё лицо. Я видела это боковым зрением, но упорно смотрела в окно на птичку, что беззаботно скакала по ветке дерева в саду храма.

Шрам, пересекающий обе губы, начал нестерпимо жечь. Я сжала кулаки, чтобы не начать остервенело чесать его прямо сейчас.

Такое случалось периодически. Врач, который приходил в храм, говорил, что это нервное. Он велел больше гулять и наслаждаться свежим воздухом. Будто это могло бы помочь. Смешно.

– Мой подарок – новая жизнь, – произнёс Рен. – Пойдёшь со мной.

– Я монахиня! Я приняла обет и поклялась служить Близнецам! О чём ты вообще говоришь? О какой жизни? – я всё-таки повернула голову, почувствовав, как ярость переполняет меня, сдавливая горло.

Рен ухмыльнулся:

– О, мне нравится, когда ты не прячешь эмоции, льдинка.

Алые Близнецы учат сдержанности, абсолютному контролю над своими эмоциями. Мы не должны уподобляться зверям, если хотим познать сладость Эдема.

За пять лет в стенах монастыря, правдами и неправдами, я всему научилась, усмирила свой нрав. Но сейчас... какой смысл в сдержанности? Какой смысл в молитвах, если вот оно, чудовище, мой главный враг, уже держит зубы у самого моего горла?

– Ты станешь полностью моей, Джезабель, – протянул он с пугающей неспешностью, от которой в груди всё заледенело. – Твоя душа, твоё тело и даже твои мысли. Всё будет принадлежать мне.

Я снова отвернулась, до скрежета сцепив зубы. Скоро папу оправдают, и он меня спасёт. Вытащит из лап чудовища. Нужно только продержаться.

– Скажу налить мне выпить – нальёшь, – безжалостно чеканил каждое слово Рен. – Скажу подать мне ужин – подашь. Скажу, что хочу тебя трахнуть – раздвинешь ноги. Или откроешь рот. Всё будет зависеть исключительно от моего настроения.

Я резко вскочила на ноги.

– Думаешь, я стану твоей прислугой или шлюхой?! – мой голос сорвался, прозвучав слишком высоко. – Ты с ума сошёл! Убирайся отсюда! Хватит осквернять храм своим присутствием.

Рен даже не шелохнулся. Он лишь снова улыбнулся, неторопливо скользя взглядом по моим пылающим щекам и предательски дрожащим губам.

– Будет так, как я скажу, – припечатал он коротко.

Я дёрнулась, вырывая руку из его хватки, и сделала шаг назад.

Ещё один.

И ещё.

Я не сводила с него расширенных от паники глаз, пока не впечаталась лопатками в грубую стену.

Рен двинулся следом. Медленно, почти вальяжно.

– Ты будешь жить в моём доме, – продолжал он.

Я замотала головой так отчаянно, что белые непокорные кудри разлетелись, плотной завесой закрывая моё лицо от его невыносимого внимания.

Рен поднял руку и плавно отвёл пряди за ухо, пытаясь поймать мой взгляд. Но я упрямо смотрела в сторону, тяжело дыша, будто только что пробежала несколько километров.

Мимолётное прикосновение мужских пальцев обожгло кожу. Вызвало где-то в животе то самое пугающе-медовое, вибрирующее чувство, от которого становилось дурно. В последний раз я чувствовала это, когда... когда….

– Посмотри на меня, – прервал мои мысли Рен.

Это был приказ. Я понимала, что не должна подчиняться. Но жгучее, извращённое любопытство, намертво сплетённое со страхом – то, что я всегда ощущала рядом с ним, пересилило инстинкт самосохранения. Я медленно повернула голову.

Рука Рена всё ещё была в опасной близости от моего лица. И тут мой взгляд упал на его запястье. Там, где ткань рубашки слегка задралась, под его кожей… нет, прямо на ней... что-то двигалось. Нечто тёмное, огромное… клянусь, я увидела на мгновение, как сверкнул жёлтый глаз с узким зрачком.