Прокравшись по широким коридорам с темными деревянными панелями, я нашла на первом этаже столовую – светлую, невероятно просторную комнату с длинным столом белого дерева. Для меня одной уже был накрыт идеальный завтрак – яйца, тосты, ветчина, блинчики с джемом, чай или кофе на выбор.

Я села за самый край стола, бездумно глядя в фарфоровую тарелку.

Дженна наверняка уже сообщила отцу, что меня похитили. Папа не оставит это просто так.

Он придумает как меня вытащить.

Я была в этом абсолютно уверена.

Мне нужно просто продержаться. Думаю, это дело всего нескольких дней.

В этот момент дверь столовой плавно отворилась. Я инстинктивно вжалась в стул, а сердце ухнуло куда-то в живот от ледяного ужаса – я была абсолютно уверена, что это вернулся Рен. Но на пороге стоял не он. Это была Ава, его старшая сестра.

Мы выросли в одном доме, бок о бок, почти как сестры. Мы никогда не были по-настоящему близки, однако хорошо знали друг друга.

Увидев меня, Ава чуть склонила голову и мягко улыбнулась:

– Бель.

– Ава, – я настороженно кивнула ей в ответ, не спеша расслабляться.

Если я всегда считала себя нескладной уродиной, то Ава Сальери была абсолютным, недосягаемым совершенством.

Рядом с ней любая, даже самая уверенная в себе девушка, моментально почувствовала бы себя неполноценной и блеклой.

У Авы идеальная фигура: бесконечно длинные ноги, узкая, точеная талия и полная, высокая грудь. Её черты лица всегда казались мне произведением искусства – изящные, хищные и невероятно нежные одновременно.

Длинные, густые черные волосы тяжелой волной спадали на спину, а кожа была настолько безупречной, будто светилась изнутри – на ней не было видно ни единого изъяна, ни одной поры.

Сейчас Аве было двадцать семь. С детства она танцевала балет, и все преподаватели в один голос твердили, что она могла бы стать мировой примой, если бы только захотела.

Она великолепно разбиралась в искусстве, особенно в классической живописи, и умела поддержать светскую беседу на абсолютно любую тему.

Помимо этого, Ава виртуозно играла на рояле сложнейшие партии, могла свободно цитировать поэзию на нескольких языках и обладала той врожденной, истинно аристократической грацией, которая была дана немногим.

Мы учились в одной частной академии, только Ава была на четыре года старше. И буквально все парни, от первогодок до самоуверенных пятикурсников, тайно или явно грезили о ней, в то время как девушки задыхались от черной зависти.

– С прошедшим днём рождения, Бель, – произнесла Ава, грациозно проходя вглубь столовой.

– Спасибо, – глухо ответила я.

– Узнала, что ты здесь, и решила заехать поздравить.

– Спасибо, – повторила я, всё так же настороженно следя за каждым её движением.

Взгляд Авы медленно, с легким пренебрежением скользнул по моему грубому алому балахону. Она тихо цокнула языком:

– Как насчёт переодеться?

– Я не могу, – упрямо вырвалось у меня.

Я инстинктивно вцепилась пальцами в плотную ткань. Ава остановилась напротив, снисходительно глядя на меня сверху вниз.

– Скажу откровенно, Бель. Рену не понравится, что ты ему не подчиняешься.

Я резко встала из-за стола. Серебряная вилка выскользнула из моих пальцев и с противным дребезжанием упала на фарфоровую тарелку. Желудок болезненно сжался, к горлу подкатила тошнота. Всё моё нутро кричало, требовало воспротивиться, закричать, что я не стану покорно играть по правилам её брата.

Но тут в памяти вспыхнули потемневшие глаза Рена. Я вспомнила, как он смотрел на меня вчера, нависая сверху, как медленно расстегивал пуговицы.

Ему нравится мучать меня. Он питается моим страхом, и в итоге всё равно возьмёт своё, сломав меня силой.

Сейчас лучшее, что я могу сделать для собственного спасения – это покорно склонить голову. Стать удобной, не привлекать к себе внимание лишними капризами и просто ждать, пока папа найдёт способ меня вытащить.

Ава насмешливо, выгнула идеальную бровь, наблюдая за этой короткой вспышкой борьбы на моем лице.

Я глубоко вдохнула и ровным голосом произнесла:

– Хорошо. Я согласна.

Следующие полчаса мне пришлось потратить на то, чтобы выбрать себе что-то из вещей Авы.

Мне подошёл топ глубокого зеленого цвета из материала, похожего на мягкий бархат, и темная шелковая юбка чуть ниже колен. Ава носила их довольно давно – когда активно танцевала. Тогда она часто сидела на диете. В балете даже пара килограмм уже проблема.

Но всё равно было очевидно, что вещи сидели на мне далеко не идеально: я была куда худощавее и ниже ростом.

Меня коробило, что плечи и ключицы оказались полностью открыты. После пяти лет ношения рясы это казалось диким, я чувствовала себя непривычно, почти развратно голой.

Раньше мне нравилась красивая одежда, как и всем девчонкам моего возраста, но в последние годы я не думала о том, как я выгляжу. В храме это перестало быть чем-то важным.

Когда я вышла из гардеробной, неловко демонстрируя Аве свой новый вид, её цепкий взгляд впился в мою руку, безжалостно истерзанную старшей монахиней Дженной.