Я прекрасно знала, что не должна, не имела права думать о Рене Сальери в таком ключе. Но стоило бросить на него один взгляд, и вся эта отвратительная очарованность возвращалась.

Можно ли вообще очароваться чудовищем, которое жадно взирает на тебя из темноты ночи, желая сожрать?

Мне удавалось.

Очаровываться и ненавидеть. Желать рассмотреть поближе, прочувствовать, но в то же время отчаянно хотеть держаться подальше, умирая от животного страха быть им замеченной.

Я видела в зеркале, как мои соски отчетливо торчат через грубую белую ткань – напряженные, сверхчувствительные. Рен гладил их почти мягко, не спеша. А эти проклятые сладкие искры продолжали неотвратимо мучить что-то глубоко внутри меня.

Я дышала тяжело, прерывисто, не в силах оторвать взгляд от нашего отражения.

И вдруг Рен убрал руки. На какую-то жалкую долю секунды я почти почувствовала разочарование, но тут же вся подобралась, потому что его ладони скользнули ниже, по животу, и замерли у самой кромки моих простых трусиков.

Нет, нет! Только не это.

– Рен, пожалуйста, не нужно. Ты же знаешь, что нельзя, – я произнесла это отчаянно, умоляюще.

– Я ведь сказал. Сегодня можешь не бояться меня, Джезабель, – его голос стал еще более низким, полным той бархатной тьмы, что всегда исходила от него плотной, удушающей волной. – Я просто хочу попробовать.

– Попробовать что?

Но ответа не последовало. В этот самый момент правая рука Рена скользнула мне прямо под белье.

Глава 3.4

Я дернулась, как от удара током, но осталась стоять на месте, потому что просто была намертво зажата между огромным, горячим мужским телом и холодной раковиной.

Я крепко зажмурилась, когда почувствовала, как Рен грубовато раздвинул складочки между моих ног.

Закрыла глаза не от страха, нет. От невыносимого стыда. За собственную реакцию.

Что-то сладко, невыносимо заныло во мне, затребовало большего. Заныло так сильно, что я едва сдержалась, чтобы инстинктивно не потереться о его руку. Это было гадкое, порочное чувство.

Тьма во мне, тьма внутри меня, тьма вокруг меня.

Рен – моя личная тьма, и она меня неумолимо губит.

– Открой глаза, Льдинка.

Я молчала, дрожа и чувствуя, как его горячая рука замерла там, в самом сокровенном месте.

– Сейчас же, Джезабель, посмотри на меня, – его голос стал жестче, грубее.

Я медленно открыла глаза и сразу же утонула во взгляде Рена. Я увидела в отражении его огромные, черные зрачки, почти затопившие золото глаз. Увидела, как тяжело вздымается его грудь, прямо в такт моему загнанному дыханию.

И в этот момент его палец коснулся самой чувствительной точки у меня между ног.

Я вдруг с ужасом осознала, что не заметила, как слегка раздвинула бедра еще какое-то время назад. Мое тело само сделало это.

Я тут же попыталась свести ноги вместе, но рука Рена была слишком большой, а хватка – железной. Он просто не дал мне закрыться.

Он медленно, с легким нажимом погладил меня, и из моего горла непроизвольно вырвался тихий, удивленно-сдавленный стон.

И как только этот жалкий звук сорвался с моих губ, мне показалось, что член Рена, упирающийся мне в поясницу, стал еще тверже и больше, хотя он и так был пугающе огромным.

Рен снова погладил эту чувствительную точку мягким, сводящим с ума круговым движением, всё это время немигающе наблюдая за моей реакцией в зеркале.

А я уже сама не понимала, что со мной происходит. Сердце бешено, болезненно билось о ребра, сладкая судорога внизу живота закручивалась в тугую спираль. Дышать стало очень, очень тяжело.

Палец Рена скользнул еще ниже, раздвигая меня сильнее, заставляя затрепетать. И я с очередным приступом жгучего стыда поняла, что между ног влажно. Очень влажно. Думаю, эта влага пропитала даже трусики.

Рен толкнулся в меня пальцем, совсем немного, едва-едва проникая внутрь, а затем медленно, тягуче размазал всю эту горячую влажность по моим набухшим складочкам.

Затем он неторопливо вытащил руку. Его ладонь поползла вверх по моему животу, оставляя на бледной коже блестящий, влажный след.

И прямо в зеркале, не отрывая от меня своих потемневших глаз, я увидела, как Рен поднимает руку. Он поднес влажные от моих соков пальцы, которыми только что трогал меня, к своему лицу и медленно засунул их в рот.

Он облизал их прямо на моих глазах – порочно, грязно, не скрывая своего извращенного удовольствия, а затем хищно провел языком по нижней губе, смакуя вкус.

От этого зрелища, от того, с каким откровенным бесстыдством он пробовал меня на вкус, внизу живота всё стянуло ещё мучительнее. Я не испытала ужас, как должна была. Во мне пробудилось нечто иное.

Между ног заныло так нестерпимо, что колени подогнулись, и если бы не каменное тело Рена позади меня, я бы просто рухнула на кафельный пол.