Я медленно поднялась на ноги. Инстинкт самосохранения заставил меня податься назад, отступить к краю раковины.

– Я не открою, – выдавила я.

Ответа не последовало. Вместо слов раздался глухой, тяжелый удар.

Крепкая, надежная на вид металлическая щеколда жалобно хрустнула. А затем с резким звоном отлетела в сторону, с корнем вырванная из деревянного косяка. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и на пороге возник Рен – темный, огромный, заполнивший собой всё пространство маленькой комнаты.

– Ты не будешь наряжать меня, как потаскуху! Я не стану твоей шлюхой, – я не договорила, мой голос надломился, сорвался до свистящего шёпота.

– Хочешь докажу, что станешь? – Рен усмехнулся коротко и жёстко.

А затем сделал шаг в ванную и закрыл за собой дверь.

Глава 3.3

– Подойди ко мне, – приказал Рен таким тоном, что я не посмела ослушаться.

Поэтому сделала пару неверных шагов вперёд.

Мне было страшно. До дрожи в коленях не хотелось знать, что он задумал. А уж тем более – ощущать это на собственной шкуре. В голове билось эхо недавнего разговора.

– Ты сам сказал – я уродливая.

– Как-нибудь потерплю.

Мне не верилось, что он станет делать это со мной. Вокруг Рена всегда были сотни роскошных, невероятно красивых женщин, тем более теперь, когда его семья правила одним из кланов. Когда он стал...

Я не могла даже мысленно закончить эту фразу. Сердце срывалось в пропасть, билось о ребра в чистой агонии, когда я вспоминала то, что видела на его коже. Одна из адских бестий...

Слухи доходили до меня даже в храме. Это был змей. Рен победил его, подчинил своей воле, а значит, монстр выбрал его. И это навсегда сделало Рена другим.

Я замерла перед Реном, разглядывая пол.

Большие, горячие мужские ладони тяжело легли на мои голые плечи. Рен жестко развернул меня к широкому зеркалу над раковиной, вынуждая смотреть прямо перед собой.

Смотреть на саму себя, мелко дрожащую, жалкую, и на него – такого сильного и уверенного в себе. Сальери тёмной пугающей скалой возвышался за моей спиной.

Я заворожённо скользнула по нашему отражению взглядом.

Я всё еще была в нижнем белье – простом, плотном, дешёвом, сделанным из белого хлопка. Такое выдавали монашкам в храме Близнецов. Я прекрасно помнила, какие трусики и лифчики предпочитали девушки нашего круга. Тончайшее кружево, гладкий атлас, полупрозрачный шелк, откровенные вырезы, хитросплетения тонких лент и пояса для чулок.

То, что было на мне, было иным. Оно явно не вписывалось ни в какие стандарты красоты, к которым привык Рен Сальери.

Но стоило ли вообще об этом думать? Какая разница, насколько уродливо мое белье, да и я сама?

– Чего ты боишься, Льдинка? – вкрадчиво спросил Рен.

Его глаза, цвета жженого золота, медленно прошлись по моей шее, по пересохшим губам, задержались на шраме и намертво впились в мои глаза в отражении зеркала.

– Тебя, – коротко выдохнула я правду.

– Сегодня я разрешаю тебе меня не бояться. – уголок его губ снова пополз вверх в едва заметной усмешке.

Мы так и не расцепили взгляды.

Я сделала глубокий, судорожный вдох. В этот самый момент пальцы Рена скользнули вниз по моим плечам и тяжело легли на рёбра, а затем и ниже. Я инстинктивно попыталась втянуть в себя и без того плоский живот, желая хотя бы так избежать этого обжигающего прикосновения, и даже слегка подалась назад.

И вдруг почувствовала, как позади в меня уперлось что-то твердое, большое. Едва я, вспыхнув от стыда, осознала, что именно прижимается к моей пояснице, как руки Рена скользнули выше.

Они легли мне на грудь. Большими пальцами он медленно, с нажимом провел прямо по соскам через грубую ткань лифчика.

Я рвано выдохнула и замерла, завороженно наблюдая в зеркале, как его смуглые на фоне моей белой кожи руки по-хозяйски сминают мою грудь.

Чувствуя жар его члена, упирающегося мне в спину, я задрожала ещё сильнее, буквально всем телом, будто в лихорадке.

И снова встретила его взгляд. Темный. Порочный. Обещающий грехопадение.

От груди вниз по телу будто мягко скользнули раскаленные искорки. С каждой секундой становилось всё жарче, и мне показалось, что если это не прекратится, если Рен продолжит так делать, это душное, тягучее чувство достигнет катастрофических размеров и наверное разорвет меня на куски.

– Рен... – жалобно выдохнула я.

– Льдинка? – он наклонился еще ниже, и я увидела в зеркале, как он делает глубокий вдох, зарываясь носом в мои волосы. Всё так же не отрывая взгляда от моих глаз, всё так же неспешно поглаживая твердеющие соски.

Внизу живота сладко, мучительно заныло. Задрожало так сильно, что даже страх куда-то испарился, покорно уступив место чему-то давно забытому. Чувству, которое мог вызвать во мне только один человек в этом мире. Только Рен.

То, что я испытывала к нему, совершенно не поддавалось здоровому объяснению. Про себя я называла это очарованностью.