– Не доверяешь мне? – в её голосе скользнула привычная насмешка. – О, Рен, не будь как эти парни из Синдиката, которые женщин из своей семьи закрывают на десять замков.

– Ты знаешь, что доверяю.

– А может, – она ехидно прищурилась. – Хочешь подыскать мне мужа? Прямо как сделал в свое время Бальтазар?

Я сжал челюсти, глядя в её темные, блестящие насмешкой глаза.

– Я обещал тебе, что никогда не стану продавать тебя и заставлять. Ты сама решаешь, как тебе жить.

Улыбка на губах Авы стала чуть мягче.

– Спокойной ночи, Рен. Завтра загляну к Джезабель. Я помню, что у неё сегодня День Рождения, – Она задумчиво провела пальцем по губам. – Даже интересно, какой она стала за эти пять лет.

Ава вдруг тихо хихикнула в полутьму коридора, качая головой.

– Монашка... Бестия её дери, просто поверить не могу.

Глава 3

Джезабель

Я проснулась от резкого солнечного света, бьющего прямо в лицо, и в ту же секунду подскочила на ноги.

Я уснула даже не на кровати, а свернувшись клубком в глубоком кресле, не отрывая воспаленного взгляда от двери. Я всё ждала, что Рен вернется, чтобы продолжить мучать меня. Но он так и не пришел.

В одной руке я судорожно сжимала порванную цепочку с кольцом, в другой – папин подарок, маленькую фигурку коня.

То, что Рен с такой холодной жестокостью погнул кольцо, вызывало во мне бессильное раздражение.

Эти две вещи – кусок теперь уже искореженного золота и деревянная лошадка – олицетворяли для меня мое счастье. Прошлое и будущее.

С лошадкой всё было просто: глядя на неё, я представляла, как мы с отцом тихо и мирно живем в небольшом домике на побережье.

С кольцом немного сложнее...

Когда-то его подарил мне жених. Я была в него влюблена... Кажется. А может быть, и не в него самого, а в свои светлые фантазии о той жизни, которая могла бы у меня быть. Я так отчаянно хотела семью, свой собственный дом. Хотела просто заботиться о муже и детях. Сейчас я почти не помнила Кассиана Валери, даже его лицо давно стерлось из памяти, превратившись в безликое пятно.

Но порой, когда меня с головой накрывало диким отчаянием, когда от паники становилось тяжело дышать, а по ночам казалось, что я срываюсь и падаю в бесконечную черную пропасть, я сжимала в одной руке папину лошадку, а в другой кольцо на цепочке.

Мое прошлое и мое будущее.

Я как мантру повторяла себе, что у меня уже было счастье, и оно обязательно будет снова. Я просто застряла где-то между. Нужно лишь немного подождать, потерпеть еще чуть-чуть...

Щелчок замка вырвал меня из мыслей. Дверь отворилась, и в спальню вошла плотная женщина лет пятидесяти. Она окинула взглядом меня, замершую у кресла в мятой рясе, и произнесла:

– Госпожа Руссо. Меня предупредили, что вы теперь живете в доме господина Сальери. Меня зовут Инес, я домработница в этом доме.

– Я Джезабель, – хрипло ответила я, прочистив горло. – Зовите меня по имени, прошу вас.

Женщина коротко кивнула и прошла дальше, в глубь комнаты. В этот момент мой взгляд упал на тяжелый пистолет, который так и валялся на ковре у кровати.

Щеки мгновенно залило краской жгучего стыда.

Инес сейчас увидит его.

Так и случилось: домработаница бросила на оружие мимолетный взгляд, но тут же отвернулась, сделав вид, что абсолютно ничего не заметила. Так всегда поступала вышколенная прислуга, работающая на семьи Синдиката – они умели быть слепыми и немыми.

Вчера я повела себя как полная идиотка. Мне не стоило показывать, что у меня есть оружие, не стоило так психовать. Оно могла бы стать моим козырем.

Но, кажется, Рену просто плевать, он считает меня беспомощной даже с оружием в руке. Он не стал забирать пистолет. Просто развернулся и ушел, а я так и не поняла, что именно вызвало в нем ту пугающую ярость. То, что я посмела перечить ему?

Я торопливо подошла к пистолету, подняла его с пола и спрятала в глубокие складки своей рясы.

Инес снова сделала вид, что ничего не произошло.

Она забрала вазу с цветами, зашла в ванную комнату – видимо, сменить воду – а когда вышла, невозмутимо произнесла:

– Завтрак уже на столе, Джезабель. Если вы голодны.

Я не была голодна, от пережитого стресса кусок в горло не лез, но мне жизненно необходимо было осмотреться. Нужно понять планировку, найти выходы, придумать, как выбраться отсюда. Поэтому я утвердительно кивнула и, внутренне трепеща, решилась спросить:

– А господин Сальери... он завтракает?

– Нет, господин уехал на рассвете, – спокойно ответила Инес. – Он всегда уезжает рано.

Эта новость принесла почти пьянящее облегчение, сродни эйфории. Подумалось, что без Рена, без его давящего, тяжелого присутствия, я смогу спокойно изучить дом.

Когда Инес ушла, я умылась ледяной водой и осторожно спустилась на первый этаж.

Особняк был огромен, роскошен и пугающе тих.