На пороге возник Рен. Его тяжелый, темный взгляд тут же впечатался в меня. Он прошелся по моим голым плечам, по груди, скользнул по животу и спустился ниже.

И от откровенного интереса, вспыхнувшего в его взгляде, я почувствовала, как внутри всё буквально скрутило и ободрало, словно по оголенным нервам прошлись наждачкой.

Глава 3.2

Я инстинктивно сжалась, скрестив руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться. Но какой в этом смысл, если я стояла перед Реном в одних только тонких хлопковых трусиках и лифчике? Щеки мгновенно вспыхнули от жгучего стыда, который парализовал всё моё существо.

Рен же невозмутимо прошел вглубь комнаты и вальяжно опустился в глубокое кресло – прямо напротив меня. Он откинулся на спинку, и замер, продолжая сверлить меня хищным взглядом.

Швея ничуть не смутилась его внезапному появлению. Она обернулась и с практически благоговейной улыбкой произнесла:

– Господин Сальери.

Рен коротко кивнул ей, но с меня взгляда не сводил.

Я снова почувствовала, что начинаю мелко дрожать. Мне до тошноты не нравилась эта дурацкая реакция забитой овцы, но я ничего не могла с собой поделать.

Огромным усилием воли я заставила себя успокоить бешеное сердцебиение, по крайней мере, отчаянно попыталась.

Я должна вынести всё, что со мной произойдет. Должна!

Поэтому я упрямо расправила плечи, решив, что если просто позволю быстро снять с себя мерки, смогу скорее одеться.

Но швея, вместо того чтобы продолжить то, на чём мы остановились, опустила руки с сантиметровой лентой. Она медленно повернулась к Рену и заговорила странным, тягучим голосом:

– Ваша сестра прислала меня. Вы, наверное, меня не помните, но я всегда шью для неё одежду. Мы уже пару раз виделись...

Рен лениво перевёл на неё взгляд. Девушка стояла ко мне в полупрофиль, и я вдруг абсолютно отчетливо поняла, насколько сильно она в нем заинтересована. Её поза, этот придыхательный тон, то, как она поправляла волосы…

Рен слегка приподнял бровь:

– Шьешь для моей сестры одежду?

Девушка радостно кивнула:

– Да.

– Вот и займись своими прямыми обязанностями, – грубо бросил он. – Теперь шей одежду для неё. – Рен небрежно кивнул в мою сторону, а затем, выдержав короткую паузу, добавил: – И у меня будет особый заказ.

Как ни странно, девушка нисколько не обиделась в ответ на жесткий, пренебрежительный тон Рена. Наоборот, она чуть подалась вперед и переспросила:

– Особый заказ?

– Да. Его мы обговорим наедине.

При этом на губах Рена расползлась темная ухмылка. Я почти сразу поняла, что он задумал нечто дурное. Нечто такое, что мне совершенно точно не понравится.

– Конечно, господин Сальери, – почти промурлыкала девушка.

Её глаза буквально загорелись, едва она услышала, что им нужно будет что-то обсудить наедине. Мной мгновенно овладело отвратительно-мерзостное ощущение, от которого захотелось поскорее помыться.

Это был не первый, не пятый и даже не десятый раз, когда я видела, как другие девушки реагируют на Рена.

Видимо, то тяжелое, давящее ощущение опасности, что неизменно появлялось в его присутствии, заставляло их слепо желать его внимания. Женщин привлекают подобные вещи. Меня же наоборот… пугают.

Я бросила на Рена короткий взгляд. Он смотрел на меня не мигая. Прямо на мои бедра. Я видела, куда именно направлен его темный, тяжелый взгляд цвета тёмного золота, и совершенно не понимала, зачем он это делает. Неужели из одной только больной ненависти к моему отцу пытается унизить еще и меня? Я была абсолютно уверена, что на самом деле не кажусь ему ни капли привлекательной.

Однажды он уже видел меня голой.

Тогда я мылась в гостевой комнате, потому что в моей ванной внезапно сломался слив, и его должны были вот-вот починить. Я по глупости забыла закрыть дверь на замок. И как раз выходила из душа, совершенно голая, с мокрыми волосами, когда Рен вернулся домой.

И он вошел. Вошел прямо в ванную и увидел меня.

До сих пор помню леденящий ступор, который меня охватил.

Он остановился на пороге и смотрел на меня, ничего не говоря. Его взгляд медленно блуждал по моему телу, оставляя жжение на коже. Это было даже хуже, чем сейчас…

А я была в каком-то взбудораженном, диком состоянии. Кажется, я сорвалась и крикнула Рену, чтобы он перестал на меня пялиться, а он в ответ лишь хрипло, издевательски рассмеялся.

А затем и вовсе подался ближе, надвигаясь на меня так, что я от неожиданности впечаталась голой спиной прямо в холодное стекло душевой кабины. И только тогда мой оцепеневший мозг додумался схватить висевшее рядом полотенце и прикрыться.

Рен в тот день наклонился ко мне так близко, что наши глаза оказались на одном уровне. Моя грудь, едва прикрытая наспех скомканной тканью, на короткое, обжигающее мгновение случайно коснулась его груди. И он сказал... я помню эти слова как сейчас.