Савелий припомнил прошлую зиму. Сначала закашлял один мерин, через несколько дней заболели еще трое в том же ряду. Первый быстро оправился, другого освобождали от работы. Чем именно хворали лошади, теперь уже никто не определит. Воду им тогда носили общую. По одному случаю ничего не докажешь. Ермолай отмахнулся: зачем ему доказательства, если можно даром попробовать делать по новым правилам?

На том и сошлись. Люди перетянули дурной овес заметной бечевой, кашляющим выделили свои ведра. В двух стойлах конюхи сменили мокрую солому и стали относить свежий навоз подальше от колоды. Ермолай раздал работу, Савелий присмотрел за своими рядами. Остальные сразу занялись привычными делами.

Первую оплошность допустил Федька. Принеся два одинаковых ведра, через несколько минут он забыл, какое оставили серому. Савелий выругался, парень предложил сделать надпись углем и тут же осекся. Читал он кое-как, писал еще хуже; остальных мальчишек грамоте учили явно не ради конской посуды.

Я подумал о зарубках, затем попросил принести обрезки веревки. На ведрах для подозрительных животных мы завязали возле дужки по два крупных узла, на щетках сделали такую же метку коротким шнуром. Федька провел по узлам пальцами и одобрил: ночью нащупает даже при слабом свете.

Ермолай дернул бечеву, проверяя крепление, и велел Федьке показать метки другим помощникам. За минуту все разобрались.

Вскоре мальчишка снова отправился к Воронцу. По привычке потянулся к ближайшему ведру, нащупал два толстых узла и сразу взял соседнее. Мы с Ермолаем одновременно это заметили. Старший тут же подозвал работника со свежей соломой и отправил его в следующее сырое стойло.

После обеда Федька перестал притворяться, что оказывается рядом случайно. К нему пристроились еще двое мальчишек из соседних рядов. Теперь вся троица ходила за мной и Савелий из-за этой ситуации посмеивался в бороду. Один нес щетку или веревку, двое других ухитрялись находить срочное дело возле каждой лошади, к которой я подходил. Во дают мальчишки. Тут работы вагон и маленькая тележка, а они отлынивают.

Первый настоящий урок устроил нам гнедой мерин: после короткой поездки он начал осторжно ступать на левую переднюю ногу. Он едва заметно хромал, человек со стороны мог бы и пропустить, а Федька сразу полез вперед.

— Копыто надо глянуть. Может, камень набил.

Мысль здравая, и я предложил ему показать, как он это делает.

Обрадованный Федька подошел к мерину и сразу ухватился за ногу. Конь спокойно навалился на нее всем весом. Мальчишка потянул сильнее, мерин уперся, затем дернул ногу назад. От посадки в солому Федьку спасла перегородка, за которую он успел ухватиться.

Двое приятелей заржали, да и я не удержался.

На институтской практике постоянно такое происходило. Стоило студенту один раз поднять копыто у старой кобылы, которой все равно, кто и зачем таскает ее за ноги, как через пять минут будущий врач подходил к молодому жеребцу с уверенностью главного профессора по копытам. И первая же попытка заканчивалась полезным уроком.

— Силой с ним тягаться пустое дело, — объяснил я Федьке. — В нем таких, как ты, шестеро, упрямства и того больше. Добейся, чтобы он сам ногу отдал.

Подойдя сбоку, я положил ладонь на плечо мерина и медленно провел вниз, чтобы конь чувствовал мою руку. Затем слегка надавил плечом, заставляя его перенести вес на другую сторону, скользнул ладонью ниже и попросил ногу. Мерин почти сразу ее отдал.

Во второй попытке Федька без спешки повторил все по порядку. Когда конь поднял ногу, я показал мальчишке, как держать ее ближе к себе и куда повернуть колено. Стоять надо так, чтобы при рывке отпустить копыто и отойти. Один из учеников сунулся смотреть сзади, поэтому пришлось поймать его за ворот и переставить сбоку.

— Вот здесь стой, если не хочешь узнать, каково это летать спиной вперед.

Парень отскочил, Федька прыснул, мерин дернул ухом. К человеческой глупости он, похоже, привык.

Железным крючком я вычистил копыто, показывая, где грязь можно убирать смело и где лучше осторожнее работать, после чего отдал инструмент Федьке. В одной из борозд мальчишка нашел небольшой острый камешек. Проверив подошву, мы прошлись рукой выше по ноге. Ни местного жара, ни припухлости я там не нашел, явной боли мерин тоже не показал.

По проходу его провели еще раз. Шаг стал ровнее, хотя считать камешек причиной хромоты рано. Сегодня мерина освободим от тяжелой работы и снова осмотрим вечером. Будет вести себя также — придется дальше искать.

Федька расплылся в улыбке, точно собственными руками вылечил всю государеву конюшню.

Тут в конюшню вошла Аксинья. Она стояла у входа со свертком в руках и наблюдала, как трое мальчишек окружили мерина, а новый Сухой по локоть в конской грязи объяснял им, куда ставить ноги. Встретившись со мной взглядом, она улыбнулась.

— Тебя, гляжу, к людям вовсе не подпускают.

— Угу, считай, повысили.