Глава 1

Я пришел в себя сжимая рукоять оружия. Ладонь была шире моей, пальцы толще. Костяшки сбиты, на коже старые шрамы.

У меня на правом большом пальце восемь лет оставался след от укуса алабая, и я машинально глянул туда. Кожа оказалась чистой, знакомого пятнышка возле запястья тоже не было.

Я убрал ладонь и несколько раз пошевелил пальцами. Чувствительность сохранялась, пальцы двигались. Сжал кулак, разжал, коснулся большим пальцем остальных. Мозоли находились не на тех местах, странно все это.

За годы работы ветеринаром я привык в непонятным ситуациям, поэтому сначала всегда проверяю то, что можно увидеть и потрогать. Испугаться я толком еще не успел. Моргнул, перевел взгляд с ближайшей стены на дальний угол. Со зрением все было нормально. Коснулся пальцем кончика носа одной рукой, потом другой. Потоптался на месте. Ноги были длиннее моих, и ощущение собственного роста как-то сбилось — непривычно. Плечи казались шире.

Только после этого я как следует осмотрелся. Я стоял в проходе перед массивной деревянной дверью. Стены были беленые, в светце держали лучину, дальше поставили свечу. Стоп, светец?

Я нехотя отлепил взгляд от старинного прибора. Пол настелили из широких досок, у стены стояла лавка. На мне был длинный кафтан из плотной ткани, под ним рубаха. На ногах высокие сапоги. На поясе было оружие и еще несколько вещей, назначения которых я пока не понимал.

Может я умер? Я ощупал голову. На затылке и висках крови не было, явной припухлости тоже. Челюсть двигалась свободно. После нескольких глубоких вдохов дышалось нормально. Пульс на запястье был частым и ровным, что при таких обстоятельствах меня не удивило.

Гораздо хуже обстояло с памятью. Я помнил свое имя, Арсений. Помнил работу и кабинет. Помнил большое хозяйство, где за день можно было успеть к хромающему жеребцу, потом к корове с температурой, ну а к вечеру еще разбираться с подозрительной партией корма. Квартиру тоже помнил хорошо, как и машину с телефоном. Даже серая кружка с трещиной у ручки никуда не делась из воспоминаний. Все это восстанавливалось легко, пока я не попытался вспомнить последние события перед этим пробуждением.

Сначала заболело в правом виске. Я постоял спокойно и попробовал осторожнее. Вспомнился кабинет, затем разговор по телефону. Дальше были отдельные обрывки, которые никак не удавалось соединить. Стоило сосредоточиться сильнее, как висок начинал заметно сильнее болеть, а за правым глазом появлялась некая тяжесть. Пришлось прекратить.

Такого провала у меня раньше не было, поэтому я вернулся к телу: тут хотя бы понимал, что делать. Провел ладонями по лицу. Борода была короткой и жесткой, челюсть широкой. Нос крупнее моего, на подбородке нащупался небольшой старый шрам. Волосы короче моих. Даже форма ушей отличалась.

Да ладно. Попаданец?

Обычной травмой головы все это не объяснялось. Человек может потерять память, перепутать время или очнуться в незнакомом месте. Длина рук и форма лица от этого не меняются. Однако ж…

Я расстегнул верх кафтана и проверил плечи с грудью, затем бока. Под правыми ребрами был длинный заживший рубец, еще один — на плече. Мышцы рук и спины были развиты. Я достаточно работал с людьми и животными, чтобы понять, что этот мужчина регулярно таскал тяжести и много работал руками. Верхом тоже ездил часто: по пояснице и внутренним мышцам бедер это довольно легко определялось.

Я чуть изменил стойку, поставил левую ногу впереди правой. Так оказалось удобнее. Специально вернулся в прежнее положение и повторил движение с тем же результатом. В моей жизни такой привычки не было.

Почти сразу выяснилась еще одна мелочь. Если немного развернуть левое бедро, я задевал ножны. Ножны? Точно попал.

Вспомнить жизнь этого тела не получалось. Конкретных картин прошлого у меня не было, никаких голосов в голове тоже. При этом я знал отдельные бытовые вещи. Знал удобную стойку с оружием на поясе и умел распределить массу тела после долгой езды. Даже положение плеч для долгого стояния казалось привычным.

При попытке разобраться дальше снова заболело в виске. Я оставил это занятие и внимательно осмотрел ладони. Этот человек либо часто дрался, либо занимался работой, при которой руки регулярно страдали. При такой жизни оружие на поясе выглядело вполне закономерно.

Меня звали Арсением, это я помнил. Владельца этого тела звали так же. Совпадение?

Я закрыл глаза и сосредоточился, однако вспомнить что-нибудь конкретное все равно не получилось. Его имя я просто знал с той же уверенностью, с какой знал удобную стойку или положение ножен при ходьбе. Сначала решил, что после травмы сам цепляюсь за знакомое слово, поэтому мысленно перебрал несколько других мужских имен. Они оставались обычными именами. Арсением звали и меня, и хозяина тела.

Такое совпадение тревожило.