— Достоинство этой девушки не выносливость, а красота и свежесть, — наставительно парировал торговец. — Взгляни, какой нежный бутон! — Он взмахнул рукой с унизанными перстнями пальцами, и незнакомка съёжилась, словно ожидая удара. — Когда он распустится, то порадует хозяина сладчайшим ароматом и послушанием.

От острого приступа гнева на миг потемнело в глазах, и я стальным тоном уточнила:

— Рабыня нужна мне, и отнюдь не для того, о чём ты рассказываешь. Я дам за неё пять марок, и больше тебе никто не назначит. Здесь не нужны тиры, которые не умеют ничего, кроме как греть постель.

— Пять марок! — Торговец театрально схватился за сердце. — О, знатная госпожа, что я вам сделал, за что вы желаете меня разорить? Пять марок! Да это цена козы или овцы, но никак не столь прелестной девушки!

— Именно, — хладнокровно ответила я. — Притом что от козы или овцы толку будет заведомо больше, чем от такой работницы.

— Восемь марок! — скинул торговец, и Ивар прочистил горло, что было условным знаком: дорого.

— Шесть, — накинула я. Столько у меня вроде бы имелось. — Взгляни на свой «бутон» повнимательнее — он вот-вот завянет, и ты не получишь за него ни эре.

Слушавшая разговор девушка металась взглядом от торговца на нас с Иваром и обратно. Даже не зная языка, она понимала, что происходит, и страх на её лице то и дело сменялся робкой надеждой.

Между тем торговец заохал, заахал и наконец назвал последнюю цену:

— Семь марок! И ради Аллаха, никому не рассказывайте, за сколько вы её купили! Иначе другие торговцы станут потешаться надо мной.

— Хорошо, — согласилась я, поскольку Ивар больше никаких знаков не подавал.

Торговец полез за весами и гирьками, чтобы отмерить нужный вес серебра. Продемонстрировал, что весы устойчиво стоят на небольшом деревянном ящике, и что на гирьках имеется клеймо Каупанга, подтверждая их верный вес, а затем аккуратно поставил на одну чашу семь гирек.

Теперь была моя очередь. Достав из-под плаща увесистый кошель, я аккуратно выложила на весы три имевшихся у меня серебряных бруска — всё, что дал мне Ронгвальд для пополнения походной аптечки и просто «на булавки».

Выложила, и сердце противно ёкнуло: веса всё равно не хватало, а добавить какое-нибудь украшение я не могла, поскольку все они лежали на «Ястребе» в запертом на ключ сундучке.

Глава 7

«Но Ивар же согласился на такую цену!»

Только подумала, и поверх моего серебра лёг широкий мужской браслет, не просто покрыв недостачу, но даже немного перевесив.

— Благодарствую, знатная госпожа, знатный господин! — Сложив ладони перед грудью, торговец отвесил нам поклон. — Девица ваша…

— Лишнее отруби, — прервал его Ивар, вложившийся в покупку рабыни. Причём произнёс это вроде бы спокойным тоном, но глухая угроза за ним всё равно послышалась.

— Конечно, господин! — незамедлительно засуетился торговец.

Откуда-то в его руках возник небольшой топорик, и спустя несколько ловких ударов по серебряному бруску я получила сдачу. После этого торговец отвязал девушку от деревянной перекладины помоста и не без торжественности вручил верёвку мне.

Словно скотину продал.

Я сцепила зубы, чтобы не ляпнуть лишнего. Вежливо кивнула торговцу и, стараясь не смотреть по сторонам, двинулась прочь. Девушка, то и дело спотыкаясь в своих жалких опорках, шла следом — я чувствовала её взгляд лопатками, однако для разговоров и прочего требовалось найти более подходящее место.

Таковым я сочла площадку у стены какого-то склада «на ножках». Обратилась к девушке:

— Протяни руки, — и видя, что меня не понимают, жестом показала требуемое.

Несчастная послушалась — и испуганно зажмурилась, когда росчерк Иварова кинжала рассёк связывавшие её верёвки.

— Так-то лучше, — кивнула я и благодарно сказала спутнику: — Спасибо тебе. От меня и от этой девушки.

Ивар повёл плечами, по обыкновению отмахиваясь от благодарностей, и спрятал кинжал в ножны у пояса. А я обратилась к своей «покупке»:

— Как тебя зовут?

Вновь ответом мне стала виноватая растерянность, и я для примера приложила ладонь к груди:

— Сиара.

Затем указала на спутника:

— Ивар.

Вопросительно посмотрела на девушку, и та с запинкой произнесла:

— Василина.

Голос у неё был нежный, но тихий, словно она до сих пор не справилась с испугом.

— Не бойся, — по-русски сказала я, и лицо Василины осветилось.

Такая молчаливая перед этим, теперь она заговорила: быстро, захлёбываясь в звуках, отчего разобрать смысл не получалось даже приблизительно. Потому я остановила её, взяв за худую руку, и отрицательно покачала головой.

— Не понимаю. Но сейчас мы отведём тебя к тому, кто поймёт.

Василина наморщила чистый лоб, будто пытаясь усилием воли понять слова чужого языка, а я обратилась к Ивару:

— Скажи, мне хватит денег, чтобы купить ей одежду и обувь?

Тот на пару секунд задумался и кивнул:

— Хватит.