«Надеюсь, он сказал это без учёта своего возможного спонсорства, — пронеслась у меня в голове полная подозрений мысль. — Нужно будет узнать у Ронгвальда, как вернуть ему стоимость браслета, чтобы не оскорбить».

А ещё, достаточно ли будет просто публичного объявления Василины свободной, или необходимо соблюсти ещё какие-то ритуалы. Насчёт того, какой будет дальнейшая судьба девушки, у меня пока имелись весьма смутные соображения — прежде следовало услышать её рассказ в переводе Войко.

«Как говорила бабушка, не было хлопот, да купила порося… Ну да ничего. Ронгвальд наверняка поймёт, зачем я это сделала, а с остальным разберусь. В конце концов, судьба должна улыбаться не только мне».

***

В отношении мужа я не ошиблась. Когда мы вернулись к гостевому дому, и я представила Ронгвальду жавшуюся ко мне Василину и объяснила, откуда взялась эта девушка, он спокойно резюмировал:

— Что же, супруге ярла не следует обходиться без служанки. Полагаю, ты захочешь сделать её лейсинг?

— Да, — подтвердила я.

— Хорошо, — согласился Ронгвальд. — После того как узнаешь, откуда она, решим, как быть дальше. Если окажется, что ей некуда возвращаться, я придумаю, как переправить её в мои земли.

— Спасибо! — Я порывисто обняла мужа, и в ответ он нежно прижал меня к груди.

— Твоё благородное сердце стремится спасать, — тихо произнёс Ронгвальд мне в макушку. — И это мудро: узы благодарности порой крепче любых клятв верности. Кто знает, как они проявят себя в будущем?

— Одни норны, — подхватила я, и в груди мужа родился тихий смешок.

— Норны и Высокий, — поправил он и с явной неохотой разжал объятия. — Твой брат сейчас на пристани. Отправишься туда или пошлёшь за ним?

Я бросила взгляд на Василину, теперь одетую не хуже, чем одевалась я в ту пору, что жила в одале Ульрика.

— Пошлю кого-нибудь. — А пока Войко будет добираться сюда, соображу какую-нибудь еду для своей «служанки». Вряд ли бедняжка ела досыта на невольничьем корабле.

«Сегодня остаток дня посвящу ей, — решила я, — а завтра снова отправлюсь на рынок — и на этот раз точно за травами и мазями».

Глава 8

Понимая, что моя доброта может обернуться долго голодавшей Василине проблемами с желудком, я позаботилась, чтобы еду ей дали самую лёгкую. И не зря — бульон с овощами, сухая лепёшка и скир исчезли со стола, как в той истории, где асы соревновались с ётунами. Вид у наевшейся досыта Василины стал осоловевшим, однако вся сонливость слетела в тот же миг, как к нашей компании присоединился Войко. Без труда угадав в нём русича, девушка затрепетала, с трудом удерживая водопад слов.

Войко тоже немало удивился пополнению в наших рядах. Я коротко обрисовала ему, откуда взялась эта девушка, и на лице новгородца отразилось сострадание: он тоже прекрасно знал, что означает быть рабом. Войко обратился к Василине с приветствием и только успел задать вопрос, кто она и какая нелёгкая занесла её в Каупанг, как бедняжка буквально выплеснула на способного её понять слушателя всё пережитое. Войко слушал внимательно — иногда хмурясь, иногда начиная играть желваками. И когда девушка закончила, пересказал услышанное нам.

Василина оказалась землячкой богатыря Ильи — она тоже была родом из деревеньки под Муромом. Отец её зарабатывал на хлеб гончарным делом, братья по мере сил ему помогали, а единственная дочь вместе с матерью занималась хозяйством. Жила Василина, можно сказать, счастливо, но в одну роковую ночь её хрупкий мирок был жестоко разрушен. На деревеньку налетели кочевники — пожгли поля, порушили дома, угнали людей «в полон». Кого-то из пленников налётчики оставили себе, а Василину и ещё нескольких девушек продали булгарскому торговцу живым товаром. Так началось её путешествие на далёкий Север — посуху и по морю. Терпя обращение, как со скотиной, и получая пищи ровно, чтобы не умереть с голоду, несчастная считала путь бесконечным. Но однажды он завершился — рынком богатого Каупанга и чудом выкупа.

Когда игравший роль толмача Войко разъяснил девушке, что её освободят и дадут возможность если не вернуться домой, то хотя бы жить на чужбине достойной жизнью, бедняжка побледнела так, что я испугалась, как бы она не упала в обморок. Похоже, до этого момента Василина боялась верить в свою удачу, принимая заботу с благодарной опаской. А сейчас в порыве чувств бросилась ко мне, и прежде чем я успела этому помешать, упала передо мной на колени.

— Благодарствую, благодарствую! Во веки вечныя раба твоя! Ноги омывати и воду ону пити буду! До самой погибели…

Тут я наконец вышла из ступора и спешно подняла девушку на ноги, приговаривая:

— Хватит, хватит, успокойся! Не нужно мне от тебя ничего! Помогла и помогла — дело-то ещё не сделано. — И посмотрела на молчаливого Ивара: — Как думаешь, получится вернуть её в Гардарики?

— О том у ярла спрашивать надо, — отозвался сын Ульрика. — Но по мне, пусть бы осталась здесь, на землях Нордверга. Дорога опасная, а она и без того натерпелась.