И вот я уже стояла на узкой прибрежной полосе гальки. Позади шумели волны, впереди высилась тёмная стена леса, где среди суровых елей нежно белели берёзки и осинки. Между деревьями сновали люди; слышался стук топоров: дружинники рубили сушняк для костра и лапник для постелей; чуть в стороне от общего для двух кораблей лагеря ставили шатёр для меня и Ронгвальда. Справа из леса выбегал говорливый ручеёк и, поскакав по камушкам, впадал в море.

— Хорошее место, — произнесла я ни к кому не обращаясь, и услышавший меня Ивар согласился:

— Да, славный ночлег. Пока боги нам благоволят.

Я кивнула, пряча улыбку от вдруг пришедшей на ум мысли: конунг хотел отправить нас в изгнание, а получилось — в свадебное путешествие.

«Не спеши расслабляться», — каркнул внутренний голос, но я лишь отмахнулась и обратилась к Ивару:

— Помоги мне с костром — надо приготовить отвар для ярла.

А ещё — попытаться повторить некий эксперимент, который давным-давно демонстрировал на уроке учитель географии. И если всё получится, я тоже смогу внести свою лепту в благополучие нашего путешествия.

***

Назвать лечением Ронгвальда то, что я собиралась делать, можно было весьма условно. Компрессы для глаз были призваны скорее убрать возможное воспаление, чем как-то серьёзно повлиять на восстановление способности видеть. А черника, клюква и брусника, которыми я собиралась кормить мужа, как лекарством, должны были стать поставщиками витамина С и прочих микроэлементов, полезных для зрения и регенерации тканей. Если бы Ронгвальд и начал поправляться от всех этих процедур, то крайне медленно и в основном благодаря способностям собственного организма. Но я всё равно собиралась скрупулёзно выполнять намеченный план лечения: следовало использовать даже крохотный шанс вернуть мужу зрение.

Глава 4

Всё это я в очередной раз прокручивала в уме, закладывая лекарственные травы в бронзовый котелок с горячей водой. Затем оставила будущий отвар готовиться и занялась следующим делом. Налила в плошку немного воды, с помощью ножа сделала из кусочка бересты подобие лодочки и приступила к главному. Достала стальную иголку и найденный на полках в доме врачевания тёмно-серый камень с металлическим блеском. Когда я его только обнаружила, не поняла, зачем Эйрин хранила этот «булыжник». Разобраться мне помог Ивар: он поднёс к камню лезвие топора, и камушек почти мгновенно притянулся к металлу.

«Магнит!» — обрадовалась я, уже тогда сообразив, как его можно использовать. И вот сейчас возможность для эксперимента наконец появилась.

Я прижала иголку одним концом к камню. Неторопливо сосчитала до двадцати и аккуратно переложила её в берестяную лодочку. Затаила дыхание: сработает фокус? Или я что-то забыла?

Медленно, без какого-либо действия с моей стороны лодочка повернулась градусов на тридцать по часовой стрелке и замерла.

— Что это ты делаешь? — раздался рядом голос неслышно приблизившегося Ивара.

Я невольно вздрогнула. Подняла взгляд на спутника и махнула рукой в сторону, куда указывал намагниченный конец иголки:

— Север там.

Ивар нахмурился. Посмотрел, куда я показывала, затем на затянутое тучами небо и вновь на плошку с водой.

— Это какое-то гадание вёльвы?

«Это физика», — усмехнулась я, а вслух ответила:

— Да. Подарок Высокого тем, кто неправедно изгнан из дома.

Объяснение Ивара устроило, однако он потребовал уточнений в ином.

— И что же, она всегда покажет остриём на север?

Вместо ответа я принялась аккуратно поворачивать плошку. Береста закачалась на воде, однако упорно оставалась в том же положении, что и прежде.

Ивар кивнул, удовлетворённый демонстрацией, а я пояснила:

— Она покажет на север той стороной, которой её подержали на магнезийском камне. Это хорошее средство узнавать направление пасмурной ночью или в тумане.

— Воистину так. — Ивар взглянул на меня с нескрываемым уважением. — Ты сильная вёльва.

Я покачала головой: не хватало ещё, чтобы на меня стали возлагать чересчур большие надежды. И поправила:

— Дело не во мне. Высокий не любит, когда творится несправедливость, потому послал это знание через меня.

Судя по лицу Ивара, попытка свалить всё на Одина прошла втуне. Тем не менее развивать тему он не стал, а постановил:

— Надо рассказать ярлу, — и быстрым шагом отправился на розыски Ронгвальда.

Взглянуть на «милость Высокого» захотели и Хельги с Войко. Я продемонстрировала процесс создания «протокомпаса» с нуля, а дальше отдала плошку мужчинам на изучение. Форинг, Ивар и брат Искры крутили её так и этак (причём первый не забывал комментировать происходящее вслух для Ронгвальда) — иголка уверенно показывала правильное направление. Я же стояла рядом с мужем и наблюдала за ними с полузабытым чувством единственной девушки на мужской специальности, написавшей лучший курсач в группе.

— Высокий благоволит нам, — наконец сделал Хельги напрашивающийся вывод. — Он проведёт наши корабли через все опасности, и мы достигнем цели.

— Я не знать, что ты ведунья, Искра. — Войко смотрел на меня с недоумением и лёгкой опаской. — Раньше ты не быть ею.

— Когда корабль моих похитителей разбило штормом, я едва не утонула, — объяснила я, памятуя, что лучшая ложь — это полуправда. — В те страшные мгновения ко мне пришёл дар понимать волю богов.