— Что случилось? — Стараясь не крутить головой, я окинула взглядом окружавший нас рыночный люд.

— Потом расскажу. Пока просто постой у лавки.

И он быстрым и лёгким охотничьим шагом наискось пересёк широкий проход между рыночными рядами. Настороженно следя за ним, я догадалась, что целью этой перебежки был невзрачного вида мужичок, со скучающим видом стоявший у лавки с восточными тканями. Впрочем, заметив приближающегося Ивара, он немедленно сделал озабоченное лицо и заспешил прочь. Нырнул в один из переходов к соседним рядам, и мой спутник был вынужден вернуться — он не мог бросить меня и продолжить преследование.

— Кто это? — требовательно спросила я у Ивара, и тот с хмурой миной пожал плечами.

— Не знаю. Только я его ещё вчера заприметил, когда мы уходили с рынка. И сегодня то и дело натыкаюсь на него взглядом.

— Он за нами следит? — не на шутку встревожилась я.

— Может быть, — тем же тоном отозвался Ивар. — А может, и случайность… Но ярду я об этом расскажу.

— Правильно сделаешь, — одобрила я. — И вообще, давай возвращаться. Что хотела, я купила, и нечего искушать судьбу.

Ивар ответил кивком, и мы, то и дело косясь по сторонам, ушли с рынка.

***

Мы пробыли в Каупанге ещё день, чтобы завершить подготовку к путешествию. На рынок я больше не ходила, потому соглядатая (если то был соглядатай) не видела.

Последний вечер был отмечен банными процедурами (мы с Василиной парились уже после мужчин), ритуальным приношением богам и богатым пиром. А на следующее утро «Ястреб» и «Сокол», подгоняемые холодным нордом, вышли в покрытое мелкой рябью море.

Курс держали на Эресунн.

Глава 10

Стоило кораблям выйти из-под защиты серых скал гавани, как резко усилившийся ветер превратил рябь в волны с белыми бурунами. Но и паруса выгнул так, что драккары понеслись вперёд, как пущенные из пращи. Сидевшая у моих ног Василина опасливо сжалась, я же, наоборот, с удовольствием подставила лицо ветру и мелким холодным брызгам. Пусть серое небо хмурилось, не давая забыть о приближении зимы, — с охватившим меня чувством бесконечной свободы мне и Балтийское море было по колено.

— Сегодня остановимся на ночлег раньше, — заметил Ронгвальд. — У Перста Высокого.

Я повернулась к нему:

— Это какое-то особое место?

Муж кивнул.

— Белый камень посреди выжженной поляны на вершине холма. До сих пор живы те, кто видел, как он в огне опустился с неба и зажёг лес.

«Метеорит», — мысленно назвала я чудо, а Ронгвальд продолжил:

— С той поры все проплывающие мимо корабли останавливаются, чтобы принести дары и попросить у Высокого помощи в дальнейшем пути.

Мне некстати вспомнилась слежка в Каупанге, и потому моему ответу:

— Да, его помощь станет добрым подспорьем, — не хватило беспечности.

Муж безошибочно нашёл мою руку в складках наших плащей и мягко сжал пальцы. Я ответила таким же пожатием и максимально ободряюще улыбнулась тревожно вскинувшей на нас глаза Василине.

А затем вновь устремила взгляд вперёд — к облачному горизонту, где стальная вода сливалась с небом цвета свежего асфальта.

Не стоит гадать, что будет. Лучше сосредоточиться на настоящем и позволить крепким парусам нести себя в будущее, что бы оно ни сулило.

***

Палец Высокого был заметен издалека — белая искра на лысой вершине поросшего ельником холма. К этому ориентиру и направили ход подгоняемые ветром драккары. Однако вскоре паруса были скатаны, а по воде ударили вёсла — как пояснил Ронгвальд, здесь был сложный фарватер.

«Сокол» вновь взял на себя роль проводника, аккуратно лавируя между рифов, защищавших изрезанный берег от непрошеных гостей. Ведомый Войко «Ястреб» шёл за ним след в пенный след, и спустя время оба корабля благополучно пристали к галечному пляжу маленькой и, по моему сухопутному мнению, не особенно удобной бухты. Если в месте нашей первой ночёвки берег был относительно плоским, то здесь сразу после полосы гальки вверх устремлялись крутые стены утёсов.

Но особенного выбора у нас, по всей видимости, не было. И когда Ивар перенёс меня на твёрдую землю (Василине помог сойти с корабля кто-то из новгородцев), я, подойдя к мужу, первым делом спросила:

— Здесь есть тропа наверх?

— Да, — откликнулся тот. — Присмотрись к дальнему краю бухты.

Я послушалась и действительно различила нечто, что можно было счесть более или менее удобным подъёмом.

— Если начнёт собираться шторм, придётся сразу же выходить в море, — продолжил Ронгвальд. — Это считается дурным знаком: Высокий не желает принимать дары. Но я не чувствую в воздухе предвестия сильной непогоды.

Я бросила взгляд на тучи у горизонта, затем посмотрела вверх, где серая хмарь была гораздо светлее. Возможно, Один и впрямь не возражал против наших подношений.