«Интересно, от меня, как от якобы вёльвы, ждут чего-то? — задалась я своевременным вопросом. — Хорошо бы, нет. Но на всякий случай следует делать у камня мудрый и загадочный вид. А то и вообще остаться там ненадолго одной — для общения с богами».

С «Ястреба» спустили тюк с дарами, и наша небольшая делегация, возглавляемая Хельги, начала неспешный и аккуратный подъём. Я шла перед Ронгвальдом, тихо комментируя дорогу вслух, и он, вопреки увечью, двигался почти наравне со зрячими.

Однако когда мы наконец выбрались на ровное пространство, я тихонько выдохнула, распуская скрученный в животе узел тревоги за мужа. Дальше путь шёл по хорошо протоптанной тропке через лес — к самому Персту. Всё в том же порядке мы двинулись по ней: впереди Хельги, за ним Ивар, далее я и Ронгвальд, Войко и опасливо оглядывавшаяся по сторонам Василина, а замыкали процессию дружинники, среди которых были знакомые мне Хрофт и Юкки. Несмотря на значимое для скандинавов место, мужчины держали ладони на рукоятях боевых топоров и зорко поглядывали по сторонам. Но, судя по беспечной болтовне лесных птиц, мы были на холме одни. Щебет стих лишь у самой вершины, когда деревья расступились и открыли ровную, почти идеально круглую площадку.

Здесь не росло ни травинки — небесный огонь выжег всё до черноты. Потому возвышавшийся посреди площадки белый каменный «столб» казался светящимся.

«Надеюсь, эта штука не радиоактивна», — мелькнула мысль. Затем я обратила внимание на лежавшие перед Пальцем дары прошлых путников: оружие, монеты, украшения, кости жертвенных животных. Не было смельчаков, кто осмелился бы ограбить бога, потому среди ржавчины и потемневшего серебра поблёскивало и нетускнеющее золото.

— Пришли, ярл, — вполголоса обратился к Ронгвальду остановившийся Хельги.

Муж кивнул и подал мне руку, приглашая подойти к Персту вместе. Я послушно взяла его под локоть: для ярла не было зазорным приблизиться к священному камню вместе с вёльвой. И мы торжественным шагом двинулись вперёд.

Глава 11

— Один, Всеотец, мастер во всех деяниях, несущих добро и зло! Меняющий обличья странник, перед кем открыты дороги девяти миров! Ты — источник силы для всякого верного, который молится тебе, и чтит тебя, и возносит тебе хвалы. Молю: отними силу у любого зла, что направлено против меня и моих воинов! Истреби и рассей злые замыслы, расточи всякую силу, что служит врагам моим. О Сигфёдр, Отец победы, да будут твои плащ и копьё защитой мне и моим воинам на нашем непростом пути! Вечноголодные, хищные волки твои да растерзают всё то, что пытается нам навредить! Вороны твои да укажут нам путь, исполненный веры, благочестия и служения!

Ронгвальд говорил, а у меня по спине строем маршировали крупные мурашки. Всё чудилось, будто вокруг становилось темнее, а камень, наоборот, становился ярче. И такая тишина царила вокруг, что каждое слово набатом отдавалось в ушах.

— О Вератюр, Повелитель людей, отдаю себя во власть твою и под защиту твою, твёрдо веруя в силу твою! Слава тебе и хвала, Альдафёдр, моя сила, — во веки веков! Да будет так.

Сказав последнее, Ронгвальд незаметным движением вынул из ножен у пояса кинжал и коротко чиркнул лезвием по ладони. Затем шагнул вперёд и безошибочно приложил руку к поверхности камня. Отступил — алый отпечаток на белизне выглядел особенно ярким — и сделал знак тем, кто стоял позади нас.

Хельги незамедлительно поднёс тюк с дарами и стал по одному подавать их Ронгвальду. А тот брал каждую вещь пораненной рукой, нарочно пятная кровью, и с почтением клал её к основанию камня. Кинжал в богато украшенных ножнах, отполированный наконечник копья, широкий серебряный браслет со вставками из янтаря и причудливым орнаментом, круглые золотые броши, фибула в виде головы волка…

Последней Хельги достал глиняную бутыль и ловким ударом сбил у неё горлышко.

«Неужели вино?» — удивилась я.

И угадала: Ронгвальд не пожалел для бога и этого дорогого в здешних широтах напитка. Щедрой рукой он полил дары бордовой жидкостью, а остатки плеснул себе на рану (тут у меня немного отлегло от сердца — хотя бы какая-то дезинфекция).

— Прими эти дары, Хар, Высокий! Пусть они возвеселят тебя, и благословение твоё будет с нами до самого Хольмгарда! — закончил Ронгвальд.

Повернулся ко мне, и я поняла: надо добавить что-то от себя. Тоже сделать приношение, но как вёльва.

Вот только знать бы, как конкретно.

«Эх, не хочется, но придётся», — мысленно вздохнула я. Достала свой кинжал и аккуратно проколола остриём кожу на указательном пальце. Без лишних слов (в том числе потому, что понятия не имела, какими они могут быть), но с уверенным видом подошла к камню и не особенно ловко начертила на нём валькнут.

Судя по донёсшемуся до меня почтительному шепотку, идея оказалась что надо. И закрепляя эффект, я повернулась к остальным. Объявила:

— А теперь мне нужно помолиться Всеотцу в одиночестве, — и ни у кого эта фраза не вызвала удивления.