— Я имею в виду, что его карьера, по сути, закончена, и он должен быть благодарен за любую возможность играть, но он упускает ее при каждом удобном случае. А ты так старался с самого начала. У меня разрывается сердце каждый раз, когда я понимаю, что он будет носить эту форму, а ты — нет.

Я отвожу взгляд.

— Я пытаюсь принять перемены.

— Я видела кое-кого из скаутов, — говорит она. — Я уверена, они будут рады это услышать.

— Вообще-то... — я смотрю на влажную этикетку на своей бутылке. — Я разговаривал с Броуди.

Она выпрямляется.

— Есть кто-нибудь на примете..?

И вдруг мне захотелось обнять ее. Бейсбол — командный вид спорта, я привык к тому, что у меня есть команда. Я не хочу заниматься этим в одиночку.

— Он сказал, что есть три команды, которые заинтересованы в этом. Торонто, Атланта и Сан-Франциско.

Она приподнимает бровь.

— До меня дошли слухи, что правый полевой игрок «Гигантов» провалил тест на наркотики.

— Я слышал то же самое.

— Ого. Сан-Франциско.

— Я думаю, если мне придется уехать, то чем дальше, тем лучше.

Она допивает свой напиток.

— Да. В этом есть смысл.

— И еще, я... — Я продолжаю разглядывать этикетку.

Она терпеливо ждет.

— Броуди спросил меня, почему я не рассказал Таю обо всем этом, и…

Она выпучила глаза.

— Ты не сказал Таю?

— У него свадьба и новый сезон, и я не хотел сообщать ему плохие новости, когда у него другие важные дела. — Я перевожу дыхание. — Дело в том, что я наконец-то понял, что ты не сказал мне правду раньше, потому что думала, что это отвлечет меня, когда мне нужно будет сосредоточиться.

— Хорошо. Но думаю, в конечном итоге все равно я стала отвлекающим маневром.

— Я скучаю по этому способу отвлечения. — Я отчаянно пытаюсь не покраснеть. Я взрослый мужчина, а не двенадцатилетний подросток, признающийся в своей первой влюбленности. Даже если тебе так кажется.

Эллисон приоткрывает рот, но на этот раз у нее не находится остроумного ответа. Затем ее взгляд натыкается на что-то за моими плечами.

— Тебя заметили. Нам пора идти. Если ты не хочешь завести четырех новых симпатичных друзей в бикини?

Я тоже встаю.

— Нет. У меня уже есть друг.

Она улыбается, и я следую за ней к лестнице, махая рукой горстке женщин в бикини, которые не очень-то тайком снимают меня на свои телефоны, но, к счастью, не бросаются в погоню. Мы спускаемся на этаж ниже, и Эллисон вызывает лифт, вцепившись руками в лямки своей сумки.

— Есть планы на вечер? — спрашивает она, пока мы ждем.

— Нет, — отвечаю я. — А у тебя?

Она качает головой.

— Просто еще больше работы.

— Тебе следует ненадолго выключить свой телефон.

Лифт звенит, когда прибывает, номер нашего этажа светится оранжевым. Она смотрит на меня, и та же искра, что промелькнула между нами на скамейке, вернулась и горит ярче, чем когда-либо.

— Тогда чем мне заняться?

Двери открываются, и в лифте никого нет. Эллисон заходит внутрь, я сразу за ней, и мы тянемся друг к другу, пока она нащупывает кнопку своего этажа. Наши губы встречаются, и я чувствую себя умирающим в пустыне, наткнувшимся на оазис. Я целую ее так, словно знаю, что это в последний раз, как будто я собираюсь запомнить каждую секунду этого перед тем, как соберу вещи в Сан-Франциско или куда там еще, где я окажусь. Ее руки запутались в моих волосах, гладят мою шею и сжимают мою задницу — слишком много мест, чтобы уследить, и почему-то этого недостаточно.

Мы отрываемся друг от друга, тяжело дыша, когда кабина останавливается на ее этаже, где пожилая пара ожидает посадки.

— Добрый вечер, — бормочу я, выскальзывая вслед за Эллисон и ожидая, пока она достанет ключ из сумочки.

Лампочка на двери вспыхивает зеленым, и мы, спотыкаясь, входим в полутемную комнату, сбрасывая одежду и скованность, и наверстывая упущенное время так быстро, как только можем. Эллисон обхватывает меня рукой за шею и ногами за талию, мои боксеры — последний барьер между нами. Я прижимаю ее спиной к стене и обхватываю ее зад, проводя губами по ее горлу, ключице, находя зубами ее грудь, как, я знаю, ей нравится.

Она стонет и выгибается навстречу мне, прижимаясь бедрами к моей эрекции, отчего становится невозможно устоять на ногах. Я стягиваю боксеры, так что мы соприкасаемся кожей, затем опускаюсь на пол, Эллисон садится на меня верхом, и мы целуемся, как подростки. Так происходит каждый раз, когда я прикасаюсь к ней; весь мир исчезает, все мои проблемы исчезают. Чему быть, того не миновать. Нет ни сценария, ни плана. Есть только я, она и этот момент, когда кажется, что все будет хорошо.