— Отравленную ауру. Ты забрала много жизней и ни о чем не жалеешь. Много тайн и много лжи.

Она кивает.

— Полагаю, все выглядит примерно так же, когда ты смотришь на других лидеров преступного мира. Ха! Наверное, то же самое происходит, когда ты смотришь на себя в зеркало.

Я улыбаюсь без капли веселья.

— В моем зеркале живут демоны.

Она становится серьезной.

— Он придет за вами. Он не позволит вам встать на пути его планов… Что вы, как я понимаю, собираетесь сделать.

— Если бы мы знали, в чем они заключаются, — говорит Ксандер, разводя руками, — мы могли бы хотя бы выбирать.

— Будь я на его месте, — говорит она, — будь я полна горечи и ненависти из-за того, как с моим народом обращались последние пятьдесят лет, я бы хотела убить всех. А вы бы разве не хотели?

— У меня есть Регина, которая не позволила бы мне этого сделать, — отвечает Ксандер.

Леди гиена запрокидывает голову и хохочет.

— Вот именно! — Она затихает, разглядывая нас. — Только Регина знает, на что на самом деле способна Регина. В этом и было падение Катерины. — Она ухмыляется, криво и злорадно. — Она ведь так и не стала ею. У нее был Рекс. — Ксандер замирает, когда до него доходит смысл ее слов. — А единственное, что может быть хуже бушующей, мстительной Регины, — это бушующий, мстительный Рекс.

Когда Гиацинта Дабу тихо закрывает за нами дверь, она указывает на предмет, оставленный на маленьком обеденном столе. Прозрачный стеклянный контейнер, наполненный тусклым белым порошком.

Мое сердце екает в груди, а ярость, гнев и му́ка сливаются в единый водоворот в моем разуме. Ксандер застывает, превращаясь в камень.

— Мы нашли это в тайных запасах Коллекционерши, — мягко произносит Гиацинта. — Аурелия имеет полное право получить это назад. В чужих руках оно могло бы причинить огромный вред.

Ей не нужно говорить, что темные силы этого мира сделали бы с порошком из костей Костеплета. Благоговейно я беру контейнер, прижимая его к груди.

— Спасибо, Гиацинта, — говорю я. — Я не знаю, что моя Регина сделает с этим, но, по крайней мере, она сможет решить сама.

Мы с Ксандером покидаем старый дом и его обитателей в молчаливой задумчивости. Наш полет также наполнен ледяной тишиной, тяжелой от подтекста слов Леди Гиены. Но именно благодаря нашему позднему и тихому возвращению в Академию Анимус мы замечаем, как наша Регина возвращается далеко с севера в своей форме феникса — где она, без сомнения, пробыла всю ночь так, что никто об этом не узнал.

Глава 50

Дикарь

— Мой маленький кусачий пирожок тайком ушмыгивает каждую ночь?! — вскрикиваю я с глубоким прискорбием.

— Успокойся, — огрызается Ксандер, швыряя футбольным мячом мне в голову.

Я сердито отбиваю его, мяч отскакивает от стены комнаты отдыха и приземляется ровно в кресло. Когда это происходит, я одариваю Ксандера многозначительным взглядом, типа «видел, как я хорош?» Коса сидит в другом кресле подальше от нас и пристально смотрит в стакан с виски, пока Лайл, скрестив руки на груди, хмуро глядит в окно. Аурелия сейчас снова наверху, а другим студентам в такое время в комнату отдыха входить не разрешается. Остальные волки все еще снаружи, на своей пробежке под полной луной. Коса и Ксандер отдали нашей Регине урну с тем, что осталось от ее перетертой бедренной кости. Она замерла, поникла и попросила оставить ее одну на некоторое время. Я так ее люблю, что мне больно видеть, как она держит вещь, давшуюся с такой огромной болью, и я сказал ей, что хочу убить Флореса Дракоса, вот только он уже мертв, что просто отлично. Так что вместо этого я, может быть, помогу ей построить для нее алтарь.

— У меня все отлично отросло заново, — сказала она, похлопав себя по новому бедру. — С помощью Ксандера.

Она улыбнулась этому драконьему ублюдку.

— Раньше это было частью меня. Я хочу это сохранить.

Теперь же, находясь в комнате отдыха, я хочу кого-нибудь покалечить.

— Ты ничего не понимаешь! — указываю я пальцем на Ксандера. — Ты ей только-только начал нравиться, а мне она рассказывает абсолютно все. Вообще-то, это может быть из-за тебя. Я сейчас же поднимусь и спрошу у нее!

Я толкаю Ксандера плечом, проходя мимо, но он блокирует меня обеими руками.

— Подумай об этом, Дик, — мягко произносит он.

Я прищуриваюсь, глядя на него: с чего это он воркует со мной, словно я бешеный динго? Светящиеся глаза Ксандера вспыхивают ярче, а такое происходит только тогда, когда ему в голову приходит идея.

— Она в последнее время вела себя скрытно, тебе не кажется? Ей может не понравиться, если мы спросим у нее напрямую. Если она хочет играть в эти тайные игры, возможно, нам тоже стоит попробовать тайные игры.

Я потираю подбородок.

— Имеешь в виду… сыграть в ту же игру, что и она?

Ксандер ухмыляется.

— Ты меня понимаешь.