Я лежу неподалеку от них, на односпальной кровати под окном, опустив одну руку в карман и сжимая ее красные трусики. Я узнал, что у нее полно таких же — кружевных, с рюшами, самых разных цветов. Но именно красный почему-то заставляет мои внутренности сжиматься. Мой член дергается, но я не поддаюсь порыву и переворачиваюсь, чтобы дать им пространство. Аурелия издает томный стон, и я закрываю глаза. Они с Упырем… узнавали друг друга самым паршивым из возможных способов. Издалека. Там, где тоска разгорается с новой силой. Кому, как не мне, знать об этом, ведь я и сам так долго держал ее на расстоянии вытянутой руки. И пока я сам этого не заметил, одержимость выросла, и я подсел на наблюдение за ней.

Мы мало что знаем про этого гигантского червя, кроме того, что он вступил в контакт с Мейсом очень давно. Какими бы ни были сны-воспоминания Лии, они лишь сильнее притягивают ее к нему. Мне это не нравится. Не с нашим реальным врагом. Не тогда, когда Упырь настолько близок к ее отцу. Ежедневный советчик. Ежедневное оружие. Преданный ему телом и душой, как и все его генералы.

И она думает о нем почти так же часто, как я думаю о ней.

* * *

Днем Аурелия ходит задумчивая.

С тех пор как мы снова воссоединились, в ней появилось что-то неуловимое. В Аурелии Костеплет всегда было что-то неземное, но теперь, в своей полной силе и без всего одного истинного, она выглядит более манящей и загадочной, чем когда-либо. Уверен, василиска это тоже привлекает. Насколько сильно он ей сопротивляется, я даже не уверен, но не похоже, чтобы они тайком сбегали на свидания. Они оба сдерживаются.

Каждый раз, когда мне кажется, что я готов спросить у нее напрямую про ее сны, она выглядит еще более закрытой, чем обычно. В ее плечах чувствуется напряжение, а в глазах застыла боль, которую я не могу разгадать. И именно это изводит меня сильнее всего. Все, что я могу делать — это отпаивать ее электролитами и следить за тем, чтобы ее физические потребности были удовлетворены. Днем я застаю ее за приемом парацетамола, и она смущенно улыбается:

— Просто шея болит.

Это не шея, и мы оба это знаем. Я подхожу ближе к ней, наслаждаясь ее запахом, и провожу пальцами по голой коже ее бедра, направляя свое исцеление к ее уставшим мышцам и костям. Она вздыхает, а веки трепещут, прикрываясь, словно крылья бабочки. Меня затягивает, и я ловлю себя на том, что наклоняюсь, пока она откидывается назад, растворяясь во мне. Мои губы находят ее плечи, а одна из ее рук огибает меня, запуская пальцы в мои волосы.

Именно этот тихий звук, вырывающийся из глубины ее горла, добивает меня. Я хватаю ее за лицо и врываюсь языком в рот. Она стонет мне в губы, а затем мы начинаем рвать друг на друге одежду. Моя рубашка слетает, и я с треском рву на ней блузку. Мои штаны падают к лодыжкам, а она задирает юбку. Не успеваю я опомниться, как ее рука оказывается на моем каменном члене, и она направляет меня в свою мокрую киску.

Она скользит ко мне, выгибая спину, вскрикивает и вцепляется в обеденный стол.

— Ксандер! — кричит она.

Я хватаю ее за талию и трахаю.

— Мое сокровище, — рычу я ей в губы. — Скажи мне, как сильно я тебе нужен. Скажи мне, как сильно ты любишь мой член внутри себя.

Она громко стонет от блаженства, и я даже не осознавал, насколько мне это было нужно, хотя фантазировал об этом днями напролет. Я утыкаюсь носом в ее волосы, пока ее звуки и запах затопляют мой разум и требуют, чтобы мое тело вошло в нее как можно глубже.

— Да! — выкрикивает она с одобрением, и я опустошаю свои яйца в ее тепло судорожными толчками бедер. Она принимает меня всем сердцем, сжимающиеся руки и истекающая соком киска говорят мне о том, как сильно она тоже меня хотела. Когда мы заканчиваем, я отношу ее в ванну и отмываю, как сделал это однажды давным-давно, когда был почти не в себе. Но на этот раз я полностью сосредоточен на ней и на том, что она стала для меня значить. Она принимает мою заботу с мягкой, знающей улыбкой, на этот раз позволяя себе наслаждаться движениями моих рук. Я вытираю ее и наношу увлажняющий крем на ее лицо и тело. Лайл никому не позволяет сушить ее волосы, так что я уступаю это дело ему.

На этот раз, когда Аурелия снова отправляется по делам согласно своей новой сталкерской привычке, мы с Дикарем находим ее следующей за конвоем электрических змеиных грузовиков на самых дальних окраинах пригорода. Они двигаются бесшумно и целенаправленно, в манере бывалой военной операции. Упырь абсолютно точно в одном из них, потому что я вижу огромный ботинок, торчащий в одном из окон, а за ним — клубы белого дыма. Я держу дистанцию, потому что просто знаю: Лия почувствует меня, если я подберусь слишком близко.